Чтение онлайн

— Мы собираемся провести небольшой эксперимент, — продолжал инспектор, — и я надеюсь, что он не причинит вам беспокойства и не заденет вашего самолюбия. Не буду сейчас вдаваться в объяснения, а по телефону, кстати, это и вовсе было невозможно. Не исключено, что кое-кто сочтет наш эксперимент пустой затеей. Он и окажется таковым для большинства из вас, может быть, даже для всех вас, и тем не менее мы просим проявить понимание. Мы даже не будем возражать, если вы потом расскажете друзьям и знакомым, какая у вас тупая, безмозглая полиция. Однако смею вас заверить, мы причиняем вам беспокойство не ради собственного удовольствия. Мы расцениваем данный эксперимент как важную часть нашей работы и как одну из попыток разобраться в этом печальном происшествии.

Вот, кажется, и все. Теперь я попрошу вас по очереди пройти в главную примерочную. Это третья комната слева. Там вас встретит капитан Диксон и мистер Гудвин, я тоже приду туда. Мы зададим каждому один вопрос, и все. Это не отнимет много времени, а чтобы дело шло еще быстрей, мы просим присутствующих написать свое имя дважды на отдельных листках бумаги. После посещения примерочной просьба сразу же покинуть ателье, не общаясь с теми, кто еще не отвечал на наш вопрос. Если вы хотите подождать кого-то, в вашем распоряжении коридор. Конечно, тому, кто пойдет в последнюю очередь, придется запастись терпением. Еще раз благодарю вас за сотрудничество в расследовании этого печального происшествия.

Закончив, Кремер облегченно вздохнул и, повернувшись к полицейским, сказал:

— Порядок, Роуклифф! Можно начинать — давай с переднего ряда.

— Господин инспектор, минуточку!..

Кремер повернулся. Из самой середины поднялась особа с такой большой головой, что казалось, будто у нее нет плеч, и, вздернув нос, заявила:

— Господин инспектор, я хочу сказать, что мы не потерпим никакого принуждения и не будем отвечать на неподобающие вопросы. Я — член лиги «За гражданское достоинство» и специально пришла сюда, чтобы убедиться…

— Что вы, мадам. — Кремер протестующе поднял руку. — Никакого принуждения…

— Прекрасно! Помните, что, помимо обязанностей, у каждого гражданина есть неотъемлемые права…

Среди присутствующих раздались смешки. Кремер кивнул мне, и мы прошли в примерочную. Капитан Диксон не потрудился даже поднять глаза. Вероятно, он вполне довольствовался тем, что попадало в поле его зрения. Кремер, хмыкнув, опустился на стульчик с шелковой обивкой, стоящий у перегородки кабины.

— Ну что, начнем? — проворчал он. — Хотя все это хреновина.

Капитан Диксон то ли проворковал, как влюбленный голубок, то ли хрюкнул, точно опоросившаяся свинья. Я подсел к нему. Потом положил четыре коробки «Королевского набора» под стол, а пятую взял в руки.

— Готово? — спросил я у Кремера. — Хотите, чтобы я говорил?

Он кивнул. Дверь отворилась, и в сопровождении одного из полицейских вошла женщина средних лет в модной шляпке блином, словно приклеенной к уху, а губы и ногти у нее были немыслимого ржавого цвета. Она оглядела комнату без особого интереса. Я протянул руку:

— Будьте добры…

Она подала мне два листка. Один я передал капитану Диксону, другой оставил себе.

— Теперь, миссис Бэллин, сделайте то, о чем я вас попрошу, причем, пожалуйста, как можно спокойнее, не раздумывая и не нервничая.

— Я не нервничаю, — улыбнулась она.

— Ну и прекрасно! — Я снял крышку и поднес ей коробку. — Возьмите конфету.

Она пожала плечами.

— Я очень редко ем конфеты.

— Нам не нужно, чтобы вы ели. Просто возьмите конфету. Пожалуйста.

Она протянула руку и, взяв первую попавшуюся конфету, показала мне.

— С шоколадной начинкой.

— Хорошо. Положите ее назад. Вот и все. Благодарю вас, миссис Бэллин, всего вам доброго.

Она оглядела нас и произнесла удивленно с оттенком дружеского сочувствия:

— Ну и ну!

Я подошел к столу и пометил крестиком уголок ее листка, а под именем написал цифру 6.

— Вулф сказал, чтобы три штуки брали, — проскрипел Кремер.

— Верно, сказал. Но, кроме того, он велел действовать по обстоятельствам, что я и делаю. Если эта дамочка в чем-то и замешана, то никакой Ниро Вулф не отгадает, в чем именно. А как по-вашему, капитан?

Диксон издал звук, напоминающий нечто среднее между мычанием антилопы-гну и урчанием трехпалого ленивца. В этот момент отворилась дверь и вошла высокая стройная женщина в длинном, плотно облегающем черном пальто с серебристой лисой таких размеров, что казалось, будто бедное животное страдало гигантизмом. Губы у нее были плотно сжаты, взгляд устремлен вперед. Я взял у нее оба листка и один отдал Диксону.

— А теперь, мисс Глеймор, сделайте то, о чем я вас попрошу, только, пожалуйста, как можно спокойнее, не раздумывая и не нервничая, хорошо?

Бедняжка было отпрянула, но взяла себя в руки и кивнула. Я протянул ей коробку.

— Возьмите конфету, любую.

Она охнула, глаза ее округлились.

— Ведь это же… — Она зажала кулаком рот и завизжала.

— Достаточно, благодарю вас, — произнес я ледяным тоном. — Всего доброго. Пожалуйста, проводите мадам.

Полицейский взял ее под локоток и легонько повернул к двери.

— Душераздирающие вопли — это ее специальность, — сказал я, делая пометки на ее листке. — Это же Бет Глеймор, не узнали? На сцене она так же переигрывает, как и в жизни. Посмотрите на нее в «Плате за безрассудство».

— Все равно зряшная это затея, — равнодушно заметил Кремер. Диксон хрюкнул. Опять открылась дверь, и вошла еще одна женщина.

Так и шел наш эксперимент, отнявший почти два часа. Служащих проверяли под самый конец.

Все вели себя по-разному, кто-то брал три конфеты, кто-то две или одну, а некоторые ни одной. Когда конфеты замусолились, я достал из-под стола вторую коробку. Диксон время от времени урчал и крякал, однако старательно заполнял листки пометками. То же самое делал и я со своими бумажками.

Несколько раз возникали трения, правда, не особо серьезные. Елена Фрост вошла бледная как полотно и не пожелала брать конфету. Тельма Митчелл хотела, казалось, сразить меня презрением и, прикусив нижнюю губу, вытащила три фруктовые в сахаре. Дадли Фрост объявил, что все это чепуха, затеял с Кремером перебранку, и его пришлось вежливо удалить с помощью одного из полицейских. Луэллин не проронил ни слова и спокойно взял три разные конфеты. Мать Елены методично выбрала тонкую длинную шоколадку, «миндальный орех» и леденец. Положив их назад, она аккуратно вытерла пальцы платком. Один тип интересовал меня особо, поскольку о нем я кое-что слышал, — пижон в визитке с подложенными плечами. Выглядел он лет на сорок, хотя мог быть и несколько старше. У него были тонкий нос, жиденькие волосы и бегающие глаза. Перрен Джебер — так было написано на бумажках. Он поколебался немного, потом улыбнулся, словно показывая, что не собирается противиться нашим прихотям, и взял наугад пару конфет.