Чтение онлайн

– Я работаю на одного человека, понял? Расскажешь обо всем и сможешь избегнуть тюрьмы.

Андре сжал кулаки, но мне стало ясно – он сломался.

– Это мой знакомый, вот и все.

– Как вы с ним познакомились?

– Когда меня избрали профсоюзным организатором. Белый парень Мартин Вост, президент окружного совета, представил меня на ежемесячном собрании. Хаим был там советником.

– Вот как? Значит, это он посоветовал тебе украсть секретные документы?

– Да нет, он был просто другом. Мы с ним выпивали и болтали, а потом он пригласил меня в свою учебную группу.

– И что же вы изучали?

– Профсоюзные газеты и все такое прочее.

– И он не велел тебе красть этих бумаг?

– Он говорил, что стачка – это война. А чтобы победить, все способы хороши. Поэтому когда я увидел эту папку, сразу схватил ее. Мне казалось, он именно этого хотел от меня и как бы подтолкнул.

– И что он сказал, когда ты принес ему папку?

– А с чего ты взял, будто я это сделал?

– Брось ты это, парень. У меня нет времени заниматься дерьмом.

– Он вытаращил глаза и спросил, где я достал документы. А когда я ответил, то объяснил, что кража таких документов – государственное преступление. И посоветовал мне побыстрее исчезнуть.

– И это все?

– Все.

– Нет, есть еще кое-что, – сказал я.

– Что именно?

– Где сейчас находятся бумаги?

Тут только я заметил капельки пота на верхней губе Андре. Может быть, пот выступил и раньше, не знаю.

– Поклянись никому не говорить, откуда об этом узнал.

– Где, черт побери? – закричал я. Трусость Андре мне осточертела.

– Ты знаешь автомобильное кладбище за кирпичной стеной в дальнем конце Вернона?

– Знаю.

– Мы пошли туда. Возле задней стены стоит грузовик "додж" изумрудного цвета. Мы спрятали бумаги под сиденьем.

– Венцлер был с тобой?

– Да, мы ходили вместе. Сказали, что ищем муфту, прошмыгнули внутрь и спрятали папку.

– А что, если они продадут грузовик?

– Чепуха, это сущая развалина, стоит там уже тысячу лет.

Когда мы вернулись к машине, я пообещал Андре попытаться ему помочь.

– Я служу у одного человека по имени Мофасс. Он управляет несколькими многоквартирными домами, – сказал я.

– Ну и что?

– Позвоню ему и попрошу поместить вас в одном из его мексиканских домов. А потом пошлю туда Хуаниту.

Я достал три сотни долларов из кармана рубашки и вручил Андре.

– Трать не спеша, парень. Тебе, похоже, придется исчезнуть надолго.

Я оставил Андре в гостинице на Буена-Виста. Вернувшись домой, позвонил Мофассу и попросил подыскать комнату для Андре.

– А кто будет платить? – спросил Мофасс.

– Я.

– Это неправильно, мистер Роулинз. Владелец не должен платить за своих постояльцев, – проворчал он.

А потом я позвонил Хуаните.

– Это ты, Изи? – Голос ее смягчился, как только она узнала меня.

– Андре в гостинице в центре города, милая, – сказал я.

Сообщив ей адрес, я добавил:

– У него есть немного денег, и он очень напуган.

– Ты хочешь, чтобы я к нему поехала? – спросила она так, словно вся ее дальнейшая жизнь зависела от моего решения.

– Да, – сказал я. – И послушай, Хуанита.

– Слушаю, Изи.

– Пожалей парня, не рассказывай ему о нас.

– Не беспокойся, милый, я сохраню эту тайну вот здесь.

Я не мог ее видеть, но ясно представлял, где была ее рука.

Я подъехал к своему дому под стук молотков. На крыльце орудовали трое. Двое из них плотничали. Окна, я заметил, уже перекрещивали доски, опечатанные ярко-желтыми ленточками. А теперь эти люди вбивали гвозди в свежее дерево моей передней двери.

– Что вы здесь вытворяете, мать вашу? – заорал я.

Все мужчины были белые, в черных костюмах. Когда троица обернулась, я узнал одного из них, и этого было вполне достаточно.

– Мы опечатываем ваш дом, – сказал инспектор Лоуренс, – чтобы предотвратить сокрытие собственности, которая по справедливости принадлежит федеральному правительству.

– Что?

Вместо ответа Лоуренс отодрал от стены листок бумаги и вручил мне. Предписание федерального судебного исполнителя. Моя собственность временно конфискуется до тех пор, пока не будет установлена ответственность за неуплату налогов. Это было все, что я понял. Документ подписали двое судей, а также налоговый инспектор Реджинальд Арнольд Лоуренс.

Я разорвал бумажку пополам и, минуя налогового инспектора, подошел к одному из судебных исполнителей и сказал:

– Брат, я не знаю, что вы бы сделали, захвати кто-нибудь ваш собственный дом. К тому же ФБР гарантировало мне покровительство, пока я не выполню порученное задание.

Судебный исполнитель, коротышка с голубыми глазами и редкими светлыми волосами, прилипшими к черепу, вспотел, вгоняя гвозди в стены.

– Я ничего об этом не знаю, мистер Роулинз. Просто исполняю приказ.

– Но ведь это мой дом! Там вся моя одежда, обувь, моя записная книжка. Я остался безо всего на улице.

Судебные исполнители переглянулись, и я понял – они мне сочувствуют. Какому порядочному человеку по душе выгонять хозяина из его дома.

– Продолжайте, Астер, – сказал инспектор. – Мне пора домой.

– Он имеет право получить какое-то разъяснение, – решился возразить Астер. – Ведь мы запираем его дом, лишая всего, кроме вещей, которые у него при себе.

– Таков закон, – заявил Лоуренс. – Мы руководствуемся только законом, поэтому я здесь. Я исполняю свой долг и требую того же от вас.

Лоуренс посмотрел на них сурово, и мужчины снова взялись за молотки.

Целую минуту я не мог вымолвить ни слова. Чуть не задохнулся от злости. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Вы не можете этого сделать, – наконец сказал я.

Я произнес эти слова, потому что боялся: Бог знает что произойдет, промолчи я сейчас.

Лоуренс не обратил на меня ни малейшего внимания. Он сложил вместе две половинки разорванного предписания и приклеил на стену.

– Вы не можете этого сделать! – повторил я. В моем голосе звучали нотки, живо напомнившие мне об отчаянии, прорывавшемся в крике Поинсеттии, умолявшей Мофасса дать ей последний шанс.

Судебные исполнители заканчивали работу. Я схватил Лоуренса за плечо.

Смахнув мою руку, он ударил меня кулаком в висок, а затем применил апперкот, от которого мне удалось увернуться. Адреналин выплеснулся в мою кровь, и я как следует врезал ему в грудь и голову. Лоуренс согнулся в три погибели, а я столкнул его с крыльца.