Чтение онлайн

– Какая глупая идея, людей слишком много. Если они узнают о нас, то начнется такая война, что... Мы просто уничтожим друг друга.

– Да, так и есть. Люди боятся того, что не могут объяснить. Поэтому Молотовы захотят заполучить оружие, способное поработить не только нелюдей, колдунов и высших ведьм, но и все человечество, и все это почти без потерь.

– Настолько силен этот артефакт?
– фыркнула я недоверчиво.
– Если с его помощью это возможно, тогда любой захочет сделать то же самое.

– Такой мощью артефакт будет обладать только в руках вступившей в полную силу красной ведьмы. А без нее это просто сильная игрушка, заряда которой хватит лишь на открытую войну с ведьмами для окончательного передела сил. Они подчинятся безоговорочно.

– Но красных ведьм не осталось, - заметила я, а у самой сердце забилось от страха. Порядок они наводят. Я боялась войны между колдунами и ведьмами. А еще боялась, что ему все известно. Известно, что Василиса красная ведьма.

– Верно, - ответил он, глядя на краснеющий рассвет.
– Не осталось.

Я прекрасно понимала, почему колдуны жаждут подчинить нас целиком. С одной стороны, мы им нужны, уничтожать нас им невыгодно, без нас они не смогут пополнять резервы своих магических артефактов в нужных им количествах. Но стоит силам перевесить в нашу сторону, как колдуны потеряют свою власть. Таким перевесом для ведьм являюсь я, на данный момент - тайное оружие. А если колдуны найдут рубиновое сердце, тогда, получается, от меня нет толку. Если только... Если только у одной из сторон не будет и того, и другого.

Теперь-то до меня дошло, почему Лидия так просила быть осторожнее. Ей-то известно и о конкурирующих между собой колдунах, и о силах рубинового сердца. И, видимо, о том, что в комплекте со мной это постоянно подзаряжающееся опасное оружие управления массами.

– А если бы остались?
– спросила я, имея в виду красных ведьм, то есть себя.
– Что бы сделал ты, окажись в твоих руках и рубиновое сердце, и красная ведьма?
– голос не дрогнул, и фраза прозвучала вполне безразлично, с легким налетом любопытства.

– Еще не думал, - не отрываясь от созерцания рассвета, ответил он.

И почему мне кажется, что ключевое слово в его ответе - «еще»? Внутри все похолодело. Я оказалась в эпицентре слишком глобальных событий, а знаю меньше, чем кто-либо. Пора это исправлять. Информация - это сила, а быть слабой я не хочу.

– Куда тебя везти?
– немного грубовато поинтересовалась я.

– Рассвет только начался, - удивился моей спешке колдун и бросил хмурый взгляд.
– А завтра выходной, точнее, уже сегодня.

Мне бы смирно сидеть на месте и стараться влюбить его в себя, но сейчас совсем не было настроения. В голове даже промелькнула мысль, не бросить ли все, не отказаться ли от испытания вовсе? Ведь если не появится красная ведьма, у них будет только артефакт, который лишь способен поработить ведьм. По крайней мере, человечество останется цело. Вот только... только я не страдаю альтруизмом. И людей я люблю, но не настолько, чтобы лишить всех ведьм шанса на нормальную жизнь. Я лучше рискну всем, чем пожертвую своей личной будущей свободой, свободой Евы и сестры. Если ведьмам грозит стать рабынями колдунов, то я готова принести в жертву свободу человечества в попытке избежать этого.

Максим, конечно, прав, когда говорит о снобизме ведьм, но неприятно слышать это в лицо. На первый взгляд нам грех жаловаться. Всю жизнь я жила в материальном достатке, мало в чем себе отказывая, мне повезло еще больше остальных, ведь я из рода, глава которого одна из старейшин. Думать о будущем, о карьере, о замужестве - бессмысленное занятие. В будущем работа у меня может быть одна - создавать артефакты для колдунов, а по вечерам надзирать за непослушными нелюдями. Замуж, понятное дело, мне вообще не грозит выйти. Я плыла по течению, окунаясь в жизнь людей, пусть и наблюдая почти со стороны, лишенная лишь одного, чего не купишь за деньги - права любить и быть любимой, права на полную свободу. Как только ведьмы вступают в полную силу, все круто меняется и становится еще хуже. Колдуны начинают следить чуть ли не за каждым шагом. Они становятся твоими работодателями, только с этой работы не увольняют, и самой не уйти. Еженедельно необходимо появляться, так сказать, на «планерки» колдунов, где скорее нужно просто отметиться, будто ты стоишь на учете в правоохранительных органах. Выезды за пределы муниципального образования, где ты закреплен, возможны только с разрешения колдунов, которое, конечно, просто так не дают.

– В том-то и дело, Максим Северьянович, что выходной, - выдавливая улыбку, согласилась я, специально обращаясь по имени и отчеству, чтобы не забывал, кто он.
– Дела у меня запланированы.

– И что за дела?
– ухмыльнулся он.

«Бежать на поиски информации обо всем, во что я вляпалась благодаря тебе!» - хотелось мне прокричать. От гнева покраснели щеки - какое ему вообще дело, чем я собираюсь заняться? Рано мне перед колдунами отчитываться.

– Мне за личную жизнь тоже теперь отчитываться из-за того, что только что было?
– как можно мягче попыталась поставить его на место, старательно сохраняя улыбку.

Мне показалось, что у колдуна немного округлились глаза, а потом густые брови нахмурились. Что не так?! Я же не зло сказала - шутя как бы.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Если для тебя поделиться планами на день более личное, чем то, что было сегодня, то конечно, можешь не рассказывать, - нарочито извиняясь и поднимая руки вверх, будто сдаваясь, ответил он.

Тут мне стало не по себе. Из его уст все звучало иначе. Будто для меня зажиматься с колдунами по углам сравни кофе перехватить по пути на работу, и вовсе не повод для тесного общения. Но все совсем не так. Для ведьмачек наверняка так, но не для меня, не для Василисы. И я не могла относиться к этому как ведьмачка, не могла себя заставить. Пока не могла.

– А для тебя разве нет?
– удивилась я. Разве он сам себя не так ведет? Не относится к женщинам как к «подарку»? Как к вещи? Что отлично подтверждалось его поведением в ночь начала испытания. Меня не проведешь, чтобы он ни сказал. Но и не мне его любить, а ему меня.

– А ты бы предпочла, чтобы я был таким?
– ответил он вопросом на вопрос.

– Нет, не хотела бы, - призналась глядя ему в глаза. Это было правдой и так нужно было ответить. Но было одно «но». Почему в голове Максима Старцева фантазии обо мне, о Василисе Вершининой, а среди рабочих бумаг - зарисовка моего обнаженного тела? Почему он назвал меня головной болью? Почему все так сложно?

Вот с Кириллом все было проще некуда. Познакомились в моей галерее с ним и с его сестрой, Кариной. Предложил выпить кофе. Потом кино, после которого последовал короткий поцелуй. Затем кафе и разговоры о живописи, кино, книгах. И несколько недель не напрягающего, интересного общения. Потом, после очередного похода в кино он напросился ко мне, где все бы перешло к сексу, но я отказала, напоив чаем и выпроводив. И так все и продолжалось бы, но мне пришлось уехать на испытание, где нужно играть в любовь. Но только почему тут все так сложно? И мужик не тот, слишком взрослый для меня, опытный, притягательный и красивый, и знает об этом, да еще и колдун, и на уме у него непонятно что. «Потому что это испытание!» - ответил внутренний голос.