Чтение онлайн

— Но? — спросила Анника.

— Но заключается в том, — сказал полицейский комиссар, — что государственный прокурор подозревает, что эти деньги добыты преступным путем, а в таких случаях деньги конфискуются в казну.

— Закон суров, — сказала Анника.

— Подожди, я еще не договорил. Если вы не будете претендовать на эти деньги, то прокурор выделит вам обычную долю нашедшего клад — десять процентов.

В вагоне и мире наступила необычайная, мертвая тишина. Анника посмотрела, как мимо пронеслись торговый центр и питомник.

— Это не шутка? — спросила она.

— Нет, но вам придется полгодика потерпеть. Потом эти деньги — ваши.

Она быстро прикинула в уме, споткнувшись на нулях.

— Что будет, если объявится претендент?

— Претенденту придется описать предмет претензии, описать место, где были найдены деньги, рассказать, где находится это место, и, естественно, рассказать о том, как эти деньги к нему попали. Вы теряете голову от денег?

— Не особенно, — ответила Анника. — Чувствую неудобство, только когда их нет.

— Это правильно.

— Кстати, — спросила Анника и взяла с соседнего места газету, — кто сказал, что Блумберг взорвал самолет на базе Ф-21?

— Он сам в этом признался, а что? У вас есть другие сведения?

Анника представила себе Торда Аксельссона, всю жизнь мучившегося от бремени страшной тайны.

— Нет-нет, — торопливо ответила она, — мне просто интересно, что и как там на самом деле происходило…

— Гм, — усмехнулся К. и положил трубку.

Анника продолжала неподвижно сидеть, взвешивая на ладони замолчавший телефон.

Двенадцать и восемь десятых миллиона.

Почти тринадцать миллионов крон.

Тринадцать.

Миллионов.

Через полгода.

Кто-нибудь предъявит права на эти деньги? Кто может это сделать? Кто сможет описать, что находилось в мешке, и место его находки?

Рагнвальд и она. Больше некому.

Да и кто осмелится поднять руку и сказать: деньги убийцы мои?

Тринадцать миллионов крон.

Она набрала номер Анны Снапхане.

— Как тебе квартирка на Артиллерийской улице?

Анна сонно вздохнула:

— Который теперь час?

— Уже четверть. Стильная ли квартира?

— Чистая порнуха. Я это поняла еще на лестничной клетке.

— Оставь на нее заявку. Я одолжу тебе четыре миллиона. Я нашла кучу денег.

— Подожди, я сбегаю в туалет…

Анника услышала, как Анна со стуком положила трубку на стол где-то в Лидингё, посмотрела в окно и увидела, что поезд летит уже мимо каменных фасадов центральной части города, запруженных улиц, пропитанных выхлопными газами и охваченных людской суетой.

— Через три минуты наш поезд прибывает на Центральный вокзал Стокгольма, — объявил механический голос.

Анника натянула на плечи свою полярную куртку.

— Так что ты говоришь? — спросила Анна в трубку. — Ты нашла кучу денег?

— Я не собираюсь сообщать об этом на доске объявлений, но в середине лета я получу груду миллионов как долю найденного клада. Можешь взять из них четыре и переехать в Эстермальм.

Она прикусила язык, оглянулась, не услышал ли кто, сколько денег она должна получить.

В трубке раздался шорох.

— По-моему, ты не в своем уме.

Поезд замедлил ход, рельсы разбежались, расходясь к платформам.

— Ладно, — сказала Анника. — Тогда эту квартиру куплю я, а ты будешь у меня ее снимать.

— Слушай, — вспылила Анна, — на это я никогда не пойду.

Анника встала и вскинула сумку на плечо.

— Ты не читала сегодняшних газет?

— Нет, я проснулась от твоего звонка.

— В «Квельспрессен» написано, что Карина Бьёрнлунд не собирается уходить со своего поста и останется министром.

— И что?

— Это неправда, — сказала Анника, едва не упав от толчка, с которым остановился поезд. — Завтра она уйдет в отставку.

— Что-что? Почему?

— Извини, но мне надо бежать…

Она отключилась, соскочила с подножки на платформу и пошла вдоль перрона на выход к Королевскому мосту. Было холодно, но не так, как в Лулео, и Анника нетерпеливо вдохнула порцию бодрящего холода. Сумка била по спине, по сухому перрону можно было идти не боясь поскользнуться.

У нее масса дел — надо написать статью, переслать ее Шюману и вовремя забрать детей. Надо что-нибудь испечь и взять напрокат фильм, который они вместе посмотрят, пока будут ждать папу. Для затравки, пожалуй, хватит немного чипсов и бутылки кока-колы. Обед надо сготовить из первого, второго и третьего, да еще с настоящим соусом бернёз.

Она пересекла Королевский мост и пошла по улице Флеминга. Ангелы в голове молчали. Их пространство заняли реальные мысли, и это было для Анники настоящим отдохновением.

Может быть, ангелы исчезли навсегда.

Или они просто затаились до времени и ждут своего часа.

Самое главное — это иметь такое место, которое можешь назвать домом, подумала она.

Томас сошел с подножки автобуса перед подъездом, поднял голову и окинул взглядом фасад.

Во всех окнах его квартиры горел свет, на подоконнике была видна рождественская звезда, светились все рожки люстры в гостиной. От этого света Томасу стало тепло на душе.

Как хорошо снова оказаться дома.

Он как на крыльях взлетел вверх по лестнице и нажал кнопку звонка, прежде чем открыть дверь ключом, чтобы сразу встретить детей. Из-за двери на площадке уже слышался их радостный крик:

— Папа!

Они бросились к нему на шею, принялись показывать свои рисунки, наперебой рассказывать об экскурсии, о чудесном фильме, который они только что посмотрели, о том, что мама купила чипсы и кока-колу, что Эллен резала салат, а Калле пек закрутки со сливочным кремом на десерт.

Он повесил куртку на вешалку, поставил портфель, ослабил узел галстука и вошел на кухню.

Анника жарила антрекоты. За неимением вытяжки, она приоткрыла окно.

— Как хорошо, что ты пришел, — сказала она. — Как раз к обеду.

Он подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в шею, прижавшись к ее крепким широким бедрам, обхватил руками за талию.

— Тебе надо быть осторожнее, — прошептал он. — Разве ты не понимаешь, как дорога нам?

Анника обернулась, посмотрела Томасу в глаза и нежно поцеловала.