Чтение онлайн

С колотящимся сердцем она торопливо пересекла четвертый терминал и спустилась на подземную станцию «Арланда-Экспресса». Оттуда она позвонила Спикену и обрисовала ему положение, потом в «Бильд-Пелле» — обсудить фотографии к статьям. Начавшееся сотрудничество открыло «Квельспрессен» полный доступ к фотоматериалам «Норландстиднинген» — как к свежим, так и к архивам. Это позволяло избежать командировок сотрудников и найма фотографов со стороны.

— Годичной давности фотографий вы не найдете, — сказал ей редактор, резво стуча по клавишам своего компа, пересылая материал, — но для завтрашнего дня они вполне годятся. Фотографии четкие и с высоким разрешением.

С центрального вокзала она, по шестилетней привычке, пошла пешком, расстегнув стеганую куртку. Ветер был сырой и наполненный запахами земли, прелой листвы и выхлопных газов. Газоны зеленели не успевшей пожелтеть травой, на ветвях деревьев дрожала неопавшая жухлая листва. Она подняла глаза к багрово-серому небу. Свет миллионов ламп рассеивал мрак осеннего северного вечера, создавая иллюзию возможности подчинять и контролировать реальность.

В городе никогда не видны звезды, подумала она.

Сын бросился Аннике на шею так неистово, как будто она отсутствовала полгода. Мальчик прижался к ее лицу влажной щекой и обхватил ее голову.

— Я очень скучал по тебе, мама, — прошептал он ей в ухо.

Взявшись за руки, они пошли в детский сад за Эллен. За десяток метров от входа мальчик побежал вперед, к двери, чтобы с горящими глазами поприветствовать выходивших из садика Леннарта и Елену.

Войдя в группу, мать и сын увидели там усталую и отчужденную Эллен, не желавшую ни идти домой, ни обниматься. Ей надо закончить аппликацию, а потом ее заберет папа.

Анника прикусила губу, чтобы не взорваться, поняв, что находится на пределе.

— Эллен, — громко сказала она, — тогда мы с Калле уходим.

Девочка застыла на месте, личико ее сердито сморщилось, в глазах промелькнуло отчаяние, она тихо всхлипнула:

— Я же еще не одета, мне надо надеть камбизон.

Эллен бросила ножницы и кинулась к шкафчику с одеждой, на котором был приклеен ее рисунок, изображавший загородный домик родителей Томаса в Иельнё. Девочка принялась лихорадочно рыться в горке верхней одежды, которую она вывалила из шкафчика.

Анника спиной чувствовала укоризненные взгляды двух стоявших в коридоре мамаш.

— Одевайся, — сказала Анника, подходя к дочери. — Я тебе помогу, если ты перестанешь дуться.

— Вообще-то это называется комбинезон, — язвительно произнес Калле.

По пути домой Эллен продолжала время от времени хныкать.

— С папой мы обычно ездим на автобусе, — сказал Калле, когда они, стоя на островке безопасности, пережидали поток, несшийся по Кунгсхольмгатан.

— В автобусе очень тесно и жарко, — возразила Анника, едва не задохнувшись от самой мысли об автобусе.

От Бергсгатан до дома было рукой подать, и Эллен больше не капризничала. Анника быстро затопила изразцовую печку, чтобы согреть остывший дом, закрыла окна, выбросила на помойку затхлый мусор. Она все делала машинально, автоматически, не задумываясь. Насыпав на стол горку риса, она одновременно распаковала компьютер, запустила его и подключила к кухонному телефону, а затем сунула в микроволновую печь кусок замороженной трески.

— Можно мы поиграем на компьютере, мама?

— Это папин компьютер.

— Но он нам разрешает. Я уже умею его загружать.

— Вместо компьютера посмотрите «Болибомпу», она скоро начнется, — ответила Анника и подключилась к серверу газеты.

Мальчик горестно опустил голову и вышел с кухни. Пока компьютер загружался, Анника порезала на ломти оттаявшую треску, смазала маслом толстую чугунную сковороду и положила туда посоленные и об — валянные в муке куски рыбы. Прислушиваясь к шипению сковороды и отправив по почте три статьи, она потянулась к банке, побрызгала треску лимонным соком, нашла замороженный укроп, посыпала им рыбу и поставила варить креветки.

— Что у нас на обед, мама? — спросила Эллен, заискивающе глядя на мать из-под челки.

— Моя ты крошка, — сказала Анника и обняла девочку. — Идем сядем.

Дочка забралась к матери на колени и обвила руками ее шею.

— Моя радость, — приговаривала Анника, качая девочку и дуя ей на волосы. — Ты проголодалась?

Дочка слегка кивнула.

— На обед будет рыба с соусом, рис и креветки. Ты одобряешь?

Эллен снова кивнула.

— Ты не поможешь мне нарезать салат?

Третий кивок.

— Вот и хорошо. — Анника поставила девочку на пол и пододвинула стул к рабочему столу. — Ты помыла руки?

Девочка вприпрыжку побежала в ванную и сполоснула руки под краном. У Анники слегка закружилась голова.

Она достала из шкафчика маленький передник, а из ящика стола фруктовый нож, надела передник на Эллен и показала ей, как держать нож. Предоставив дочке нарезать огурец, сама она живо нарубила гору салата и помидоров. Анника полила горку овощей оливковым маслом, уксусом, посыпала итальянской приправой, а Эллен перемешала салат.

— Здорово получилось, правда? — спросила Анника, ставя на стол тарелки. — Положишь столовые приборы? Знаешь, как надо их класть?

— Ты пропустишь «Бьёрне», — крикнул из комнаты Калле.

Девочка побросала ножи, вилки и ложки назад в ящик и опрометью бросилась вон из кухни. Анника машинально отметила, что у нее грязные колготки.

Раздался стук входной двери. Анника услышала радостные вопли детей и стук — Томас поставил портфель на скамейку в прихожей.

— Привет, — сказал он, войдя на кухню и поцеловав жену в лоб. — С кем это ты так долго болтала?

Она приподнялась на цыпочки, поцеловала в губы и прижалась к нему всем телом. На миг она представила себе на месте Томаса белокурого Форсберга из криминальной полиции.

— Я ни с кем не разговаривала, — сказала она, уткнувшись мужу в шею.

— Телефон занят уже полчаса.

Анника отпрянула от Томаса.

— Черт! — воскликнула она. — Я же не переключилась.

Она побежала к компьютеру, выдернула из него кабель и снова подсоединила его к телефону.

— Сейчас мы будем есть, — сказала она.