Чтение онлайн

Достижения Имхотепа столь невероятны, а время, в которое он жил, столь отдаленно, что некоторые ученые считают, будто такого человека не существовало вообще. Однако найденный всего несколько лет назад в пределах ограды вокруг ступенчатой пирамиды постамент для статуи с высеченным на нем именем Имхотепа не только подтвердил его существование, но и связал его с этим монументом. В наши дни мы, возможно, находимся на пороге нового открытия, которое совершенно определенно установит реальность давно умершего гения.

Путь к этому открытию начался почти десять лет назад, когда профессор У.Б. Эмери, известный исследователь древних гробниц в Саккара, обнаружил, что до конца времени раскопок у него остается очень мало времени. Он давно мечтал раскопать участок, расположенный в западной части древнего кладбища на север от Саккара. Древнее кладбище содержало гробницы времен с Первой по Третью династию; только в одном месте оно было густо усеяно осколками керамики греко-римского периода. Как мы знаем, Имхотепа почитали и в греко-римские времена, и ученые считали, что, если гробница Имхотепа существует, она должна находиться именно на этом древнем кладбище, где погребены другие вельможи того же времени. По этой причине в 1956 году, перед самым окончанием своих раскопок, Эмери вырыл две пробные ямы. В одной были обнаружены кирпичи времен Третьей династии и останки священных быков, а также мумии ибисов.

Ибис – посвященная Тоту длинноногая птица, один из атрибутов этого бога; в нее превратился Имхотеп, когда его стали обожествлять. Таким образом, находки в пробной яме выглядели весьма обещающими. Однако продолжить свои исследования профессор Эмери смог только в 1964 году. То, что он нашел, было неожиданно и оказалось чрезвычайно важным.

Весь исследуемый район был полон гробниц додинастического периода и времени Древнего царства. Во времена Птолемеев эти гробницы были снесены, а промежутки между фундаментами заполнены землей, так что получилась огромная плоская поверхность. Зачем это сделали? Вполне вероятно, что разровненное место предназначалось для фундамента большого строения, возможно – храма. Священные быки могли быть заложены в основание в качестве жертвоприношения гробницам или будущему храму.

Профессор Эмери взялся за раскопку одной из гробниц. Через погребальную шахту, в тридцати пяти футах под поверхностью земли, он буквально провалился в фантастическое подземное сооружение. Оно выглядело как огромный каменный лабиринт, напоминающий катакомбы или Серапеум в Саккара, в котором были погребены мумии священных быков. В камерах лабиринта, который Эмери назвал «Асклепион», он обнаружил мумии – тысячи и тысячи ибисов, забальзамированных и помещенных в глиняные кувшины.

К концу сезона профессор Эмери мог сказать, что он только приступил к исследованиям подземного лабиринта. Первоначальный вход так и не был обнаружен; не было ни одной надписи, которая позволила бы понять назначение лабиринта. Хотя большая его часть была возведена в конце эпохи Птолемеев, несколько галерей, обнаруженных в самом конце раскопок, относились ко временам Древнего царства. Профессор Эмери считает, что найденное им представляет собой остатки монументальной гробницы, построенной египтянами эпохи Птолемеев для своего бога врачевания Имхотепа, и что гробница самого Имхотепа – мудреца, врача, архитектора, гения во многих областях – находится где-то неподалеку отсюда. Мумифицированные же ибисы – скорее всего, оставленные пилигримами жертвоприношения.

Второй великий архитектор, которого после его смерти также считали богом, родился через тысячу лет или несколько позже после своего великого предшественника. Это был Аменхотеп, сын Хапу; он служил фараону с тем же именем – Аменхотепу III из Восемнадцатой династии. Некоторые ученые считают, что именно этот архитектор создал Луксор – один из самых красивых архитектурных комплексов Древнего Египта. Подобно Имхотепу, Аменхотеп, сын Хапу, был не только архитектором, но и прославленным мудрецом. Он родился у незнатных родителей в городке Атрибис в Дельте Нила и начал свою карьеру с очень незначительного поста – армейского писца, ответственного за набор рекрутов. По-видимому, лишь своими талантами он заслужил неслыханные знаки внимания со стороны фараона – Аменхотепу не только были поставлены статуи в Карнаке; ему оказали беспрецедентную честь – на западном берегу Нила, в Фивах, был воздвигнут посвященный ему храм, недалеко от храма фараона, которому он служил. Считается, что Аменхотеп оставил сборник мудрых изречений, но никаких следов этого сборника до нас не дошло. Из надписей на храме можно сделать вывод, что именно этому человеку принадлежат две оставшиеся от погребального храма Аменхотепа III скульптуры, сохранившиеся до наших дней. Это довольно известные статуи; огромные, ужасно обезображенные временем, они поднимаются прямо из возделываемых полей рядом с современным Луксором. В наши дни их называют «колоссами Мемнона».

Карьера третьего известного архитектора резко отличается от жизненного пути двух его предшественников, добившихся почета и уважения, а позднее даже обожествления. Сенмут, выскочка, фаворит царицы Хатшепсут, как считается, построил прекрасный погребальный храм царице в Дейр-эль-Бахри. Человеком он был непопулярным, и, когда его покровительница умерла, враги сделали все, чтобы вычеркнуть их имена со страниц истории. Судя по всему, всего через несколько лет после его смерти даже имя его было забыто. Уильям Стивенсон Смит отметил иронический момент во всей этой истории – позднее в Дейр-эль-Бахри была воздвигнута гробница с именами обожествляемых Аменхотепа и Имхотепа; в этом храме им возносили молитвы, а совсем рядом стоял самый красивый во всем Египте храм с оскверненной пустой гробницей царицы – и только в отдаленных уголках укрылись от разрушительной руки Тутмоса несколько статуй Сенмута, помогавшего фараону с самого рождения и вплоть до его двадцатилетия.

Теперь, после того как мы столь превознесли имена Имхотепа, Аменхотепа и Сенмута, справедливость требует заметить, что мы точно не знаем, существовали ли вообще в Египте архитекторы в нашем понимании этого слова. Мы же не считаем главу фирмы «Джонс, Смит энд Браун» архитектором небоскреба, если он приказывает Джонсу-младшему разработать чертежи. В древнеегипетском не было слова, эквивалентного нашему «архитектура», не было и слова, которое с уверенностью можно было бы истолковать в значении «архитектор». Некоторые египтологи называют архитекторами тех, кто дословно именуется в текстах «надсмотрщик за работами», – мы в этой книге тоже будем относить к архитекторам тех, кто, согласно биографии на гробнице, воздвиг обелиск или построил здание.

Надзиратель за работами, в отличие от скульптора или художника, не принадлежал к ремесленникам. Он был высокопоставленным чиновником и обычно имел другие важные титулы, которые возводили его в ранг вельможи. Скорее всего, его статус примерно соответствовал статусу министра общественных работ; этот человек был ответственным за весь строительный процесс – от добычи камня в каменоломнях до нанесения посвятительных надписей на полностью завершенные храмы. Очевидно, большую часть управленческой работы осуществляли его подчиненные: писцы подсчитывали необходимое число ломтей хлеба, которые поедали рабочие за день, и количество требуемого камня; прорабы руководили бригадами рабочих в каменоломнях, капитаны несли ответственность за доставку камня по реке; художники и скульпторы осуществляли украшение храма, каменотесы плотно подгоняли камни один к другому. Но кто же составлял чертежи здания?

Я бы очень хотела это знать. Также я хотела бы знать, как они делали чертежи и делали ли их вообще. Сохранилось лишь несколько истертых рисунков, которые могли быть набросками архитекторов. Ни один из них не несет в себе достаточно подробную информацию, чтобы можно было считать их чертежами и даже просто планами строительства. Большая часть представляет собой изображения небольших элементов – дверной проем, обсаженный деревьями двор. Один подобный план, более сложный, чем большинство, мы приводим здесь рядом с планом, созданным современным ученым, профессором С.П.К. Глэнвиллом, на основе цифр, указанных на рисунке египетского писца. Похоже, что в египетском рисунке о соблюдении масштаба не заботились – все пропорции неверны.

Другой набросок представляет собой план гробницы. Рисунок достаточно аккуратен, и мы вполне узнаем в нем гробницу Рамсеса IV. Однако, поскольку на этом плане указаны несколько другие размеры, похоже, архитектору пришел в голову новый замысел, когда часть работы была уже сделана, или же план был лишь предварительным. Так или иначе, но выбитая в скале гробница – сооружение куда более простое, чем храм: это ряд расположенных на одинаковом расстоянии одно от другого отверстий в скале; план такой гробницы способен придумать и непрофессионал: «Ладно, парни, сделайте эту комнату немного длиннее, чтобы в нее мог войти саркофаг, и пробейте вон там дверь, и тогда мы получим кладовую».

Очевидно, что подобные нехитрые указания не могли быть даны при сооружении храма в Дейр-эль-Бахри – да и любого другого наземного храма. Храм в Дейр-эль-Бахри отличается совершенством пропорций, он так гармоничен, что невозможно себе представить, чтобы эти пропорции не были определены на предварительно разработанной небольшой модели. Должен был существовать и план. Египтяне изготовляли модели зданий для погребения, но не обнаружена ни одна модель, которую можно было бы считать созданной для чисто архитектурных целей – кроме одного вероятного исключения.