Чтение онлайн

– Аминь. Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе.

Треска, в то время, пока остальные молились и осеняли себя крестным знамением, сидел неподвижно, с каменным лицом, словно вокруг него не происходило вообще ничего. Только рука его дернулась к висящему на поясе мешочку (видимо, внутри был какой-то оберег), но дреговический старейшина сдержался. Так и сидел истуканом, игнорируя недоуменные, а то и враждебные взгляды отроков. Роськин-то взгляд уж точно был враждебным.

“Ну-ну, любезнейший, почувствовал, что значит быть чужим? Еще и не раз почувствуешь, коли за нами в поход увязался, а уж я-то постараюсь, чтобы тебе очень и очень захотелось стать своим! Во время суда над Спирькой ты рядом со мной на крыльце стоял, и приговор на подпись тебе дали. Когда в рыбачьей веси дед задачи нам всем ставил, он несколько раз твою ватагу лесовиков дружиной назвал. Не боярской, но все-таки дружиной, а лорд Корней ничего случайно не делает и не говорит, тем более в подобной ситуации. Ну, ты и надулся – как же, за ровню держат! И тут тебе облом – пока ты язычник, по-настоящему своим тебе не быть! Возрасту твоему ребята почтение выказали, а насчет чего-то большего – извини, подвинься.

И это еще не все! Мы тебе, Бог... гм, даст, еще не раз покажем, как неудобно и невыгодно быть в нашей компании язычником, и придется тебе это проглотить, никуда не денешься, а когда впоследствии ты узнаешь, что Егора в воеводские бояре поверстали... Вот тут-то ты и задумаешься. Ну, и аз, многогрешный, тоже на нужные мысли тебя навести попытается...”.

– Итак, господа Совет, – Мишка взглядом “собрал внимание” сидящих вокруг костра, – сейчас нам надлежит осмыслить сведения, полученные от пленников, и принять решение о наших дальнейших действиях. Да, приказ воеводы Погорынского остается в силе, но он, отдавая его, еще не знал того, что мы узнали при допросах пленных, а потому и решение о том, как нам наилучшим образом исполнить свои обязанности, мы примем самостоятельно. Для того же, чтобы по молодости лет нам чего-то не упустить, не понять превратно и не поступить опрометчиво, на наш Совет приглашены умудренные жизненным и воинским опытом мужи. – Мишка отвесил легкий поклон в сторону сидящих на бревне. – Мнения их и советы нам надлежит выслушать со вниманием и благодарностью...

– А чего тут рассуждать-то? – перебил Мишку Семен Дырка. – Переть на полоцкое войско нам нельзя, а вот засесть туточки, да ладьи их перехватывать – в самый раз будет! И ворогу ущерб, и нам прибыток! И немаленький прибыток-то!

– Благодарствую! – Мишка дополнил словесную благодарность вежливым склонением головы в сторону “адмирала Дрейка”. – Итак, господа Совет, честной муж Семен Дырка из Огнева мнит целью нашего пребывания здесь добывание прибытка себе и нанесение ущерба Полоцкому войску. Правда, полочане об этом ущербе узнают еще не скоро...

– Да нам-то что с того? – снова перебил Мишку Дырка. – Пускай хоть и вовсе не узнают...

– Не перебивать боярича! – злобно оскалившись, рявкнул Демьян.

– Чего ты сказал, цыпленок? Ты как со старшими...

Договорить Дырке не дали. Во всей “красе” проявились в ребятах последствия обучения у Андрея Немого – научились они выражать свои чувства и намерения не только голосом или выражением лица! Лица господ советников мгновенно окаменели, по ушам присутствующих скребанул звук кольчужных рукавов, проехавшихся по подолам кольчуг, руки отроков легли на рукояти оружия, а тела подались вперед, готовые мгновенно распрямиться во весь рост. Вся эта пантомима была исполнена так слаженно и красноречиво, словно ребята долго и тщательно ее репетировали.

Подействовало! Зрачки глаз Семена Дырки суматошно метнулись туда-сюда, тело дернулось, зацепив локтем сидящего рядом Егора, рот приоткрылся... да так и остался открытым, не выпустив из себя ни звука. На командира Огневской дружины глянула Смерть. Именно так – с заглавной буквы! Причем глянула сразу со всех сторон, разве что не сзади!

Мишка уже набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть “отставить!”, но Илья успел раньше:

– Хе-хе, Семен, а я ить тебя упреждал: “Хочешь на Совете Академии быть – не рушь наш уряд!”. Ежели отроки вежество блюдут, это и не значит вовсе, что они... как ты сказал? Цыплята? Хе-хе, а цыплятки-то эти уже под две сотни ляхов уложили, да и до того... тоже всякого попробовали – не впервой им, не впервой. И сам боярич Михайла Фролыч... ты ж видал, как он суд и расправу чинит? Видал, видал... и стоял молча. Ведь молча же? Про цыплят-то и не вспоминал? – Илья выдержал паузу, расправил усы и, вдруг сменив тон с издевательски-ласкового на угрожающий, скомандовал: – Вот и сейчас не вспоминай! А коли невтерпеж, ступай от греха... к своим, пока куда подальше не послали!

– Кхгрым... – прокашлялся Егор прямо Семену в ухо, хоть и невнятно, но весьма красноречиво поддержав высказывание Ильи.

Единственное действие, которое смог воспроизвести в ответ “адмирал Дрейк” – захлопнуть раскрытый рот.

“Ох, бли-ин! Они что же, и вправду себя такими крутыми воображают? Мы же их этому не учили! А что вас удивляет, сэр? Зубки щенки испытали в деле, кровушки попробовали, силу стаи своей ощутили, а битыми... по-настоящему битыми не были еще ни разу! Чего ж им не воображать-то? Мужи воинские, хозяева жизни и смерти! И никак не меньше... пока из них это приятное заблуждение какой-нибудь добрый дядя не вышибет вместе с зубками... а то и вместе с мозгами! На скользкую тропку вы своих пацанчиков завели, сэр Майкл, на очень скользкую! Хреново кончиться может... и для них, и для вас, досточтимый сэр!”.

– Поручик Демьян! – Мишка постарался обозначить голосом максимальную строгость. – Ты что себе позволяешь? Хочешь, чтобы честные мужи наше вежество притворным посчитали? Самому не совестно, так хоть о господине воеводе подумай: что люди скажут? Что Корней Агеич внуков невежами воспитывает?

– Виноват, господин сотник! – отреагировал на выговор Демьян, всем своим видом демонстрируя, что виноватым себя не считает.

– То-то, что виноват! Ты еще и старейшине нашему сгрубил – высунулся поперек него! Или тебе неведомо, что только ему по возрасту возможно зрелым мужам указывать? Или ты себя умнее Ильи Фомича почитаешь?

– Виноват, господин сотник, не подумал, дурака свалял! – Демьян, хоть и не считал Илью светочем мудрости, но, кажется, понял, что при посторонних этого показывать нельзя. – Винюсь!

– Не держи зла, дядька Семен! – Мишка, в очередной раз склонил голову в сторону “адмирала Дрейка”. – Ребята молоды еще, горячатся не в меру.

“Задолбал, угребище речное, кланяюсь тебе, как болванчик! На хрен Илья тебя на Совет притащил?”.

– Это... да... – Дырка потрогал распухший нос. – Понятно, в общем. Учить вас еще – не переучить! Ладно... прощаю.

– Продолжаем, господа Совет...

Мишка запнулся, наткнувшись на оценивающий взгляд Трески. Похоже, дреговический старейшина прекрасно понял смысл разыгранной Мишкой сцены.

“Блин, и этот еще пялится... психоаналитик хренов! Ну, Илья, туды тебя поперек, устроил нам заседание Совета... вместо того, чтобы делом заниматься, политесы разводим... как в Версале”.

– Одно мнение у нас уже есть! Честной муж из Огнева предлагает остаться здесь и перехватывать полоцкие ладьи. Другие мнения есть?

– Приказ был идти к Пинску! – подал голос Дмитрий. – Значит, туда и надо идти, а уж там искать, как и чем ворогам навредить! О прибытках же думать... не на торг приехали, сие воинам невместно!

“Еще один идеалист... или притворяется? Э-э, сэр Майкл, а заместитель-то ваш не прост! Похоже, он вознамерился уравнять огневцев с погостными ратниками – не воины, а торгаши!”.

– Ну, обычай “что с бою взято, то свято” еще никто не отменял! – поправил Мишка Дмитрия. – Однако старшина Дмитрий прав – мы сюда не ради добычи пришли, но, в первую голову, ради чести и славы, как честным воинам быть и надлежит!

– Господин сотник, дозволь спросить! – Артемий поднял руку, словно ученик в классе.

– Слушаю тебя, поручик Артемий.

– Вот, ты сказал, что полочане об ущербе узнают еще не скоро. Ну я понимаю: ушли ладьи от Пинска и ушли, и что с ними дальше сталось, полочанам неведомо. Так может быть, это и хорошо? Мы свое дело делаем, а ворог об этом и не знает!

– Во-во! – оживился Семен Дырка. – Верно мыслишь, парень!

– И об этом подумаем! – Мишка покивал головой. – Должно ли полочанам о нашем приходе знать, или лучше дела свои нам в тайности творить. Еще кто-то сказать чего желает?