Красноармейцы
Шрифт:
На шум пришел в ленуголок начшколы Диванов и, сам увлеченный ходом боя, остался до конца…
У стрелков оказалось сорок семь правильных ответов, у пулеметчиков — сорок два. Победа осталась за стрелками.
Марийцу Сакарбаеву «присудили орден Красного знамени».
Долго еще после боя спорили политбойцы. А Чекалин доказывал торжествующему Петряку, что произошла ошибка в подсчете ответов.
Выборы в совет
Острым клинком врезалась в наши будни нота Чемберлена. Зашумели казармы. Предстояли выборы в совет, и на всех собраниях полковых и громче всего у нас в школе обсуждали ноту, крыли Чемберлена, давали ему крепкий красноармейский ответ.
В этом ответе не было никаких разногласий. Тысячи красноармейских рук сплелись в один увесистый кулак.
Перевыборы советов были в разгаре. На сотнях заводов пролетарской столицы заслушивались доклады депутатов. Слушали внимательно, крыли по-деловому. Потом посылали новых депутатов.
Рядом с заводами голосовали полки и батальоны. Тоже обсуждали, крыли за промахи и посылали своих депутатов.
На школьном собрании предстояло нам наметить в Московский совет своих полковых депутатов. Доклад о перевыборах делал начальник штаба дивизии. Школе было дано два места. Одно в Московский совет, другое — в районный. Долго мы мозговали этот вопрос на президиуме ячейки. Вопрос не шуточный. С кондачка не решишь. Наконец все сошлись на одном кандидате.
Когда кончил свой доклад начальник штаба, выступил второй докладчик.
Вторым докладчиком был секретарь ячейки Ваня Фуражкин. В руках Ваня держал большой лист — список тех, кого предлагала ячейка ВКП(б) послать в Московский совет. В списке на третьем месте после командира дивизии и военкома полка стояла фамилия Цыганкова. Да… Так черным по белому стояло в листе: «Цыганков, крестьянин, 1904 г., беспартийный».
Когда назвали его фамилию, встал Цыганков и долго отказывался, вперив в товарищей свои удивленные глаза.
— Не могу, не справлюсь, слишком высокое звание.
Один за другим выступали товарищи Цыганкова. Этот маленький красноармеец из деревни Прохоньево, Тейковского уезда, Иваново-Вознесенской губернии, сумел завоевать авторитет.
Поднялись руки, и Цыганков, крестьянин деревни Прохоньево, был намечен в депутаты Московского совета.
Потом после собрания смущенный и взволнованный Цыганков долго еще сомневался вслух — справится ли он со столь большой работой, по плечам ли ему столь высокая честь.
Там, в деревне Прохоньево, Цыганков был в сельском совете. Оттуда пришел он в Красную армию — из деревни Прохоньево в большую Москву. Цыганков только четыре месяца в армии, но уже вошел в тесную, дружную семью бойцов. Нелегка учеба, но Цыганков с ней справляется. У себя в Прохоньеве, в сельсовете, Цыганков вел небольшую и несложную работу. И вдруг он, Цыганков из деревни Прохоньево, — член Московского совета.
В эту ночь Цыганков долго не спал, а потом думы перешли в сон. Виделась ему маленькая деревушка Прохоньево и в ней избушка сельсовета. А потом на месте сельсовета выросло огромное здание, и в здании, на возвышении, рядом с ним, Цыганковым, сидел сам Михаил Иванович Калинин и что-то ласково объяснял ему.
Вторым депутатом нашим в районный совет был пулеметчик четвертого взвода Иван Сасаров.
На выборном собрании и Цыганков и Сасаров были избраны в совет единогласно. Вскоре Моссовет выдвинул красноармейца Цыганкова в Центральный исполнительный комитет.
Цыганков — член ЦИКа
На посту в гарнизонном карауле стоял в тот день маленький красноармеец Цыганков.
А в огромном зале Большого театра секретарь ЦИКа предлагал Всесоюзному съезду советов список кандидатов в новые члены Центрального исполнительного комитета. И среди других фамилий, где-то не очень далеко от Калинина и совсем близко от Чичерина, была прочитана фамилия:
— Цыганков, беспартийный, крестьянин, красноармеец.
Так стал красноармеец Цыганков членом советского правительства.
Сначала это было чудно и необычно. А потом привыкли ребята, что среди них находится собственный член правительства.
Так же, как и другие, чистил член ЦИКа винтовку, так же, как и другие, ходил в наряд. И часто именно там, в наряде на кухне, за чисткой картошки, велись длинные обстоятельные разговоры и о политике нашей, и о делах китайских, и о многом другом. «Собственный» депутат разъяснял и растолковывал ребятам.
По вечерам на цыганковской койке собирались ребята после поверки и разбирали самые разнообразные темы, что называется, до точки.
Да еще на поверке иногда отсутствовал Цыганков. И отделком докладывал старшине, что красноармеец Цыганков отпущен на заседание ЦИКа или Моссовета, или по другим правительственным делам.
Маленький Цыганков, бывший член сельсовета деревни Прохоньево, Тейковского уезда, понял, что избрание его в ЦИК кладет на него большую ответственность. Все свободное от учебы время он посвятил книгам и газетам. Ведь к нему всегда могли обращаться красноармейцы. И на все он — член ЦИКа — должен дать ответ…
Казалось непонятным, как мог за короткий срок так вырасти этот маленький рядовой красноармеец. На политчасах он стал первым. А во внешкольные часы его всегда можно было увидеть в кругу красноармейцев. Цыганков всегда что-нибудь разъяснял и рассказывал.
Вместе с тем член ЦИКа успешно готовился стать отделенным командиром. Курсант полкшколы Цыганков был одним из лучших в своем взводе.
Потом, уже после экзаменов, когда Цыганков получил право прикрепить к петлице два треугольника отделенного командира, он получил отпуск на две недели — съездить в родное село.
Пошел Цыганков в ЦИК «сняться с учета». И там дал ему ЦИК поручение — во время отпуска обследовать работу вика и призывной комиссии.
С широкого казарменного двора, с сундучком через плечо, отправился член правительства на вокзал.
В волисполкоме члена правительства встретили с уважением. Только два-три года тому назад был он маленьким Андрюшкой Цыганковым и вместе с другими деревенскими ребятами устраивал спектакли, гонялся в горелки, по вечерам с гармошкой ходил по деревенской улице, а теперь Андрюша — красный командир и член ЦИКа.
Все до тонкости прощупал Цыганков. Ознакомился с землеустройством, со школой и с решениями уездного съезда, съездил в уезд. Долго говорил он с агрономом и с землемером. А предвику сделал особенно много указаний по поводу военизации и велел обратить на нее особое внимание, а главное — на работу с допризывниками. Выяснил он также, почему задерживаются заявления красноармейцев о лесе, и тут же дал свои указания.
И так же, как в казарме на койке, двенадцать вечеров подряд собирались у Цыганкова крестьяне. И двенадцать вечеров вел беседы член правительства и о сельхозналоге, и о Китае, и об англичанах.