Чтение онлайн

Все эти дни лучом света и одной надеждой было – назначение великого князя Николая Николаевича. Всё же – есть на кого опереться! Великий-то князь устоит на страже исконных устоев Российской Державы! И великому князю – должен сказать своё слово и Преображенский полк! Ото всех офицеров послали ему телеграмму в Тифлис.

Тем временем получили приказ Верховного Главнокомандующего, что он подчиняется и призывает всех подчиниться Временному правительству.

Ну, так – так т'aк. Повелено, так нечего и рассуждать.

Стало как будто легче, хотя – от чего?

Дрентельн, сильно прихрамывающий, с ногой хуже, сказал Кутепову:

– А я – так посылал письмо и Государю. С поручиком Травиным. А он не возвращался – и я безпокоился очень: ведь кому попадёт в руки? ведь как истолкуют? И Травина действительно задержали. Но к счастью не обыскали. И он в отчаянии привёз назад.

– А может быть, в Ставку кого-то послать? Что полк по-прежнему предан, скорбит об отречении, готов выполнить всё, что прикажут?

Прищурился Дрентельн:

– Алексееву? Послать – можно. Если б знать, что ему пригодится.

– А к тому времени в Ставке будет великий князь.

– Верно. Полковника Ознобишина пошлю.

Что можно было увидеть из Ставки? Из Главного морского штаба, из центра столицы, какой-то флаг-капитан Альтфатер систематически доносил, что в Петрограде полный порядок, и в Ревеле тоже, и это спокойствие из Петрограда всё более распространяется на Балтийский флот. Убили Непенина, много офицеров, – а морской штаб доносил, что офицеры возвращаются на свои корабли, с принесением им извинения и сожаления, судовые команды клянутся сохранять порядок. Но казалось бы, если судовые команды раскаялись, то надо выдать убийц Непенина и судить их, без этого не может восстановиться прочная дисциплина? Однако чувствовал Алексеев, что даже заикнуться об этом теперь уже невозможно, а надо как-то восстанавливать, игнорируя всех убитых и всё разгромленное.

А политики? Известный Родичев что там в Гельсингфорсе ухватить успел – но смело предлагал немедленно восстановить самостоятельные финские войсковые части, которые-де заменят в Финляндии расстроенные русские части и привяжут финнов к России, каким-то неизвестным образом. Был это опасный вздор, забывался горький опыт минувшего, как раз наоборот, тогда-то финны и выступят вместе с немцами против России. Однако же вот, Родичев нисколько не стеснялся предлагать такую чушь, и надо было спешить донести этот проект Николаю Николаевичу, пока он ещё последние часы в Тифлисе, а потом связь прервётся.

Что и видел, что мог бы решить, – то не смел, но должен был пересылать и пересылать запросами на Кавказ, даже с Чёрного моря полученное от Колчака. А ответы Николая Николаевича были всё ожидательные. Ну, наконец сегодня выезжал, дня через три будет в Ставке.

Препятствием к возврату великого князя оставалась только задержка в Ставке отрекшегося Государя. Торопил и князь Львов, что пребывание Николая II в Ставке вызывает тревогу общественных кругов, желательно ускорить отъезд его из Могилёва. Да самого Алексеева как тяготило! Вдруг Государь отправил в Царское Село какую-то шифрованную телеграмму, и в Таврическом переполох. Да постоянная неловкость от двусмыслия, что у начальника штаба с бывшим Верховным могут быть какие-то скрытые сношения. (И были они. Вдруг Государь передал Алексееву конфиденциальную просьбу: нельзя ли дать ему почитать «приказ № 1»? Просьба была пустяковая, но деликатность – в самом сношении, и кого же попросить напечатать копию на царской бумаге? Догадался попросить скромного Тихобразова и приватно отослал Государю.)

Неловкость была даже только от незримого ока, от воображённого (теперь уже не виделись) мягкого взгляда Государя, где и упрёка не было, а только благодарность.

Тот взгляд, совсем растерянный, безо всякого упрёка за отказ, с каким принёс он позавчера свою невозможную телеграмму об отмене отречения. (Телеграмму ту Алексеев спрятал подальше, чтоб не смутить никогда ничей ум.)

Пока Государь был здесь – неловко было и снимать его портреты в штабе. А вместе с тем и держать их далее уже становилось неблагоразумно.

Но и Государь, ожегшись на своей последней поездке, не хотел теперь ехать, не получив гарантий.

И вот сегодня утром, к счастью, они пришли. Князь Львов утвердительно отвечал на все три просьбы Государя, переданные Алексеевым: правительство согласно на проезд отрекшегося царя в Царское Село, пребывание там по болезни детей, а затем и проезд в порт на Мурмане.

И сразу Алексееву полегчало. И он немедленно сообщил великому князю на Кавказ.

Можно было бы удивиться (и поучиться) тому такту, разумности и великодушию, с которыми Николай Николаевич управил революционными событиями на Кавказе. Везде бы так провели революцию, как он, – никаких не было бы безпорядков и колебаний.

Полтора года своего наместничества и Главнокомандования на Кавказе Николай Николаевич провёл примирённо со своим новым местом, вполне нашёл здесь себя и не порывался в Россию, не сумевшую его отстоять. Но буквально за последние два-три дня он почувствовал себя здесь всё вырастающим, всё вырастающим и уже не у места, – ощутил потребность разделить свои чувства с Россией ещё прежде, чем вернётся к ней сам.

Такой цели лучше всего служат газетные корреспонденты. И вчера он с удовольствием принял у себя во дворце для беседы корреспондента прогрессивного «Утра России». И обласкал его, очень милостиво с ним говорил. Заявил ему свою надежду, что тот отметит: есть в России такой край, где события протекли совершенно спокойно. Новое правительство сразу признано, и Верховный Главнокомандующий, во всём объёме своей власти, не допустит нигде никакой реакции ни в каких видах.

– Я думаю, – улыбнулся великий князь, – этим сообщением вы доставите многим радость.

– Ваше Императорское Высочество, – ещё искал польщённый журналист, – русским читателям хотелось бы слышать ваше авторитетное слово, насколько происшедшие революционные события приблизили нас к победе.

Не мог великий князь отказать и в таком авторитетном слове! Он ответил, освещаясь сознанием своего жребия:

– Доверие русского общества всегда поддерживало мою работу. С Божьей помощью я доведу Россию до победы. Но для этого необходимо, чтоб и все осознали свой патриотический долг. Если новое правительство окажется без поддержки и не в силах предупредить анархию – это будет чудовищно!

Некоторые грозные признаки всё же проявились в некоторых географических пунктах России – и это безпокоило великого князя.

Это уже, собственно, не корреспонденту надо было говорить, тут надо было предупредить само правительство, князя Львова. А князь Львов странно не отзывался на несколько уже телеграмм. Но нечего делать, вчера Николай Николаевич отправил ему ещё телеграмму. От Алексеева всё время приходили жалобы на какие-то приказы, идущие помимо Ставки. И вот напоминал великий князь, что для победы безусловно необходимо единство командования. И так как правительству не может быть не дорого благоденствие России и окончательная победа, то надеется Верховный Главнокомандующий, что все распоряжения или, верней, пожелания правительства относительно армии будут направляться только в Ставку. А уже сам Верховный Главнокомандующий…