Чтение онлайн

— Нет, — решительно тряхнул головой Меньшиков. — Пойми, если большой эскорт снарядить, враги дознаются, что я золото прячу. Царь фискалов пошлет по следу, а среди них есть такие черти, что и со дна Невы достанут. Ежели малый снарядить, то тебя дорогой ограбят. Шиши сейчас так и шныряют. А так едут офицер с денщиком. Чего при них есть-то? Ведь не генерал путешествует, а поручик. Для тебя приготовят старую двуколку. А её как разбойники увидят, так не то, что ограбят — сами подадут тебе на бедность. Смекаешь?

— Ну, голова у тебя, князь! А ведь верно-то! Так никто и не догадается.

— Сделаешь все, как сказал, получишь награду. Коли я снова в фавор войду — майором гвардии станешь.

— Рад служить, ваша светлость.

— Мое слово тоже крепкое, поручик. Ты покудова мундирчик-то свой не меняй. Он как раз то, что надобно. Рвань-рванью.

— Да и нет у меня, князь, иного мундира.

— Возвернешся с добром будет…

Год 1725-й.

….Стоило старой двуколке отъехать от Петербурга верст на 50–60, как случилось то, чего Меньшиков хотел более всего на свете. Государь Петр Алексеевич умер. Горластые глашатаи были разосланы по всем улицам и площадям, дабы объявить о случившемся.

Теперь уже никогда не увидит он этих страшных глаз, которыми Петр буквально прожигал его насквозь. Никогда более не поднимется дубинка в державных руках, чтобы пройтись по спине вороватого фаворита. Знал бы Александр Данилович о том, что будет, может, и не слал бы посылать поручика в такую даль. Но что сделано, то сделано. И пусть все идет своим чередом. Тем более что для Меньшикова тревожные дни не кончились.

Теперь он может осуществить все о чем мечтал только в своих снах. При жизни государя даже такие мечты пугали его. Царь Петр не любил шутить как и его грозный предшественник Иван IV. Запросто мог отправить в застенок к палачам, а те даже о мыслях крамольных дознаются.

Но теперь все изменилось и престол империи Российской сиял перед ним такой близкий и такой далекий.

Александр Данилович стал дествовать. Надобно своего человека на трон посадить и все милости, утерянные им, вернуть. Он еще все покажет где раки заимуют…

Год 1725-й.

…Большой кованный сундук был доверху набит золотыми монетами. Сильные руки захлопнули его крышку, и ключ несколько раз со скрипом повернулся в замке.

— Здесь золотых монет на миллион рублей. А вот в этом ларце драгоценности, — рука указала на ларец с резьбой и позолотой. — Оцениваются они приблизительно в миллион. И то если продавать по самой скромной цене.

Худой монах в черной рясе со строгим и постным лицом аскета безучастно кивнул в ответ. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он услышал о суммах лежавших прямо пред ним.

— Вы действительно отреклись от мира и его суетности, отче, — мужчина в форменном преображенском мундире стал ходить по келье.

— Мне много лет и жизнь моя кончена. Мне недолго осталось ходить по этой земле и материальные блага меня мало волнуют.

— Все это так, но здесь не тысяча и не две золотых, а миллион! Такая сумма способна выбить из колеи кого угодно.

— Я же уже сказал, что земные блага меня совершенно не интересуют, поручик. И хватит об этом.

— Светлейший князь считает, что это именно то место, где его деньги смогут быть надежно спрятаны.

— А разве это все деньги светлейшего? — усмехнулся монах. — Это лишь жалкая часть состояния приобретенного неправедным путем. Не беспокоитесь, поручик, я выполню условия договора. И об этих средствах никто и никогда не узнает. Только вы и светлейший.

— Я дал слово, отче.

— А разве честное слово с наши времена что-то значит? Ведь на кону такие деньги. Вы ведь сможете предать за такую гору золота?

— У меня есть основания придерживаться данного слова, отче. А засим позвольте откланяться.

— Вы уезжаете прямо сейчас, поручик? — спросил монах. — Ночь за окном.

— Это ничего, — мужчина накинул плащ поверх форменного зеленого кафтана, и стал одевать перчатки с раструбами

— Наши дороги небезопасны. Здесь полно разбойников. И в последнее время здесь объявился атаман Селезень. Слыхали про такого? Очень опасный человек.

— В Петербурге о нем не знают, отче, — усмехнулся поручик.

— Напрасно вы шутите, поручик. Здесь вам не Петербург. Здесь правит тот, у кого пистоль за поясом и нет страха человеков убивать. А у Селезня его нет.

— Ничего. Я поручик лейб-гвардии Преображенского полка. Я в своей жизни отправил на тот свет десяток таких бандитов, как Селезень. Да и не только бандитов. Да и что у меня брать-то? Денег? Так они остаются у вас. Вот по дороге сюда, мог бы и ограбить.

— Селезень может напасть на вас не из-за денег. Он не любит тех, кто побывал в нашем монастыре. Тайны не должны покидать этого места и уходить в мир.

— Тайны? Но есть ли здесь тайны большие, чем золото князя Меншикова?

— Знать тайну золота это много, сын мой. Но знать тайны грядущего еще больше. И за одну такую тайну многие сильные мира сего не один миллион выложить готовы. И потому монастырь сей место тайное.

— И Селезень знает тайнах сих? Так, отче?

— Кто знает, что твориться в голове этого бандита, поручик? — загадочно произнес монах и тут же добавил, заметив удивленный взгляд офицера. — Селезень своеобразный талисман этого места. Это старая и длинная история. Хотите, расскажу? Тогда оставайтесь.

— К сожалению, мне пора ехать. Мой денщик уже ждет меня.

— А я еще раз предлагаю вам остаться, поручик. Больше я перелагать этого не стану. Судьбу нельзя обмануть.

— Прощайте, отче!

Через несколько минут во дворе монастыря застучали копыта…..

Год 1725-й. Черный Омут…

В карете поручик обдумал все. Нет, он никуда не уедет отсюда. Золото ослепило его и не отпускало. К черту честь и обещания разные. Сам то Меншиков разве честно нажил золото сие? Он, небось, не стеснялся и мзду брать и грабить и человечков погубил через богатства свои несчетно. И небеса не разверзлись над ним и не покарали его.

Он высунулся из окна и крикнул слуге:

— Стой!

Тот остановил лошадей.

— Чего, барин?