Чтение онлайн

Ворон был прав. Солнце по-прежнему сияло над изумрудной водой, но вершины гор растворились в свинцовых тучах. Рокэ грациозно потянулся и подошел к самому обрыву.

— Что говорил несравненный Шабли о здешних грозах?

— В начале осени они бывают особенно сильными, — покорно сообщил Дик, которому очень хотелось поискать какое-нибудь укрытие. — Они продолжаются недолго и, как правило, сопровождаются очень сильным ветром, а на землю изливается большое количество воды. В густо заселенных районах это могло бы иметь печальные последствия. Грозы часто сопровождаются обвалами, оползнями и разрушительными, хоть и кратковременными паводками, во время которых горные реки захватывают и несут крупные и мелкие камни, стволы и ветви сломанных ветром деревьев. Эр Рокэ, может быть, мы отойдем от берега?

— Неужели, юноша, вы не желаете лично полюбоваться, как Барсово Око «принимает в себя приходящие с гор дождевые воды»? Ваш господин Шабли был бы в восторге.

Дик в восторге не был, наоборот, ему было страшно и стыдно за свой страх. Ричард с детства боялся гроз, но не признаваться же в этом Алве, да еще на глазах адуанов и бакранских дикарей. Что до Ворона, то он откровенно любовался приближающимся ненастьем. Клубящаяся тьма надвигалась неотвратимо, послышались глухие, хриплые раскаты. Герцог повернулся к Вейзелю, как ни в чем не бывало продолжая прерванный разговор:

— Вы, Курт, совершенно правы, когда говорите, что наши шесть тысяч в здешних краях — это меньше, чем ничего. Поэтому Лиса надо схватить так, чтоб не вывернулся. Если у вас есть другие идеи, я весь внимание.

— Леворукий вас возьми, Рокэ, нет у меня никаких идей, но по всем правилам мы должны предъявить ультиматум. После Барсова ущелья и Дарамы никто не подумает, что мы шутим.

— У вас прекрасная душа, генерал, — покачал головой Алва, — и быть вам в раю среди бледных роз и ангелов, но сначала — потоп, а ультиматум — потом. Пусть Адгемар с присными поймут, что нам все сопли и слюни мира по колено. Тогда казар приползет к нам на брюхе, чтоб свои не разорвали.

— Рокэ, опомнитесь! Там не только воины, там…

— Именно, — перебил Ворон, — там женщины, дети, лошади, раненые, пленные. Все верно. Отучить брать заложников можно одним способом — не щадить тех, кому не повезло. А отучить Лиса юлить можно, только убивая без предупреждения!

— Монсеньор, — влез Клаус, — недосуг нам чистоплюйством заниматься. Господин генерал — человек богобоязненный, а нам лишь бы седунов, жабу их соловей, раз и навсегда отвадить, и гори все закатным пламенем. Мы-то знаем, что к чему!

— Точно, — кивнул Жан, — пусть получат и за прошлое и на будущее. А пленные, что ж… Не свезло им. Меня б утащили, я б Создателя молил, чтоб седунов смыло и меня вместе с ними.

Ричард только сейчас понял, что затеял Ворон. Взорвать скальный завал, чтобы воды озера хлынули в долину Биры! Юноша с оторопью посмотрел на своего эра. Расстрел Оскара и казнь пленников окончательно убедили Дика в том, что Рокэ способен на все, но после Барсовых Врат и Дарамы юноша начал восхищаться своим эром. В горячке боя у Дика мелькнула шальная мысль, что Ворон не так уж и плох, просто он игрок, и для него главное — победа, все равно над кем и какой ценой. Если с ним поговорить, то, может быть, он поймет, что служит дурному делу и постарается исправить зло, которое когда-то причинил. Святой Алан, каким наивным нужно быть, чтоб додуматься до такого! Алва никогда никого не жалел и не пожалеет, для него нет ни законов, ни запретов! А дикари и таможенники рады. Чернь жестока, потому что у нее отсутствует воображение, кто же это сказал?

— В чем дело, юноша?

— Я…

— Вы не любите утопленников, и я вас понимаю. Кстати, ваш наставник не рассказывал про местных людоедов?

— Нет, — протянул Дик, опасаясь какой-нибудь каверзы.

— Жаль. Вейзель, вы уверены, что ваши люди не сбежали?

— Ни в коем разе, монсеньор, — вмешался Клаус. — Что-то затянуло их в воду. Лово это не понравилось.

— Разделяю его чувства, но людоеда будем ловить позже. Если он, разумеется, не утонет. Курт, подготовьте все к взрыву. Раз уж вам невмоготу поджечь фитиль, это сделаю я. Мне в раю делать нечего, а вы спасетесь.

Генерал с негодованием уставился на маршала, но в поединке взглядов Ворон оказался сильней. Вейзель опустил глаза, хотел что-то ответить, но лишь махнул рукой и быстро зашагал вдоль берега. Рокэ отвернулся к озеру, с интересом следя за приближением ненастья. Мутный бешеный поток, так не похожий на утреннюю ласковую речку, нес в озеро песок, щебень, сломанные ветки. Вода стремительно прибывала, закрывая прибрежные валуны, изумрудное зеркало разбилось, пошло мутными, бурыми волнами, а Рокэ Алва стоял на самом краю пропасти! Дику стало страшно от того, что в его власти покончить с проклятием Талигойи. Кем бы Ворон ни был, упав с такой высоты, он не выберется. Как просто спасти сотни невинных жизней. Один толчок — и все.

Рокэ обернулся к оруженосцу.

— Вот оно, горное чудовище. Во всей красе. Действительно, впечатляет. Да вы подойдите поближе, не бойтесь. Сама гроза до нас не дошла, это просто вода.

Слова маршала утонули в нарастающем реве. На противоположной стороне озера стремительно набухал черный, мерцающий вал. Вот он домчался до устья реки, на мгновение замер, словно зверь перед прыжком, и обрушился во взбаламученное озеро. Волны грохнули о берега, отступили и снова бросились на скалы. Это было только начало, за первым валом шел второй, третий, четвертый. Озеро обезумело, водяные горы колотились в берега, внизу клокотало, как в чудовищном котле, а небо оставалось чистым, высоким и равнодушным.

Когда Дик оторвал взгляд от разбушевавшейся стихии, Алвы рядом не было, бакран и таможенники тоже исчезли. Дик был один, если не считать рвущихся с привязи лошадей.

Озеро рычало и билось, словно живое. Скальное эхо раз за разом отражало рев горного чудища, но, странное дело, сквозь бурю звуков настойчиво проступала мелодия, та самая, что пел Рокэ после ночи в бакранском селе. На этот раз пели сами камни, камни, исполненные гнева, ярости, желания сорваться с места и броситься вперед, сметая и круша все, что встретится на пути. Это было жутко и… прекрасно! Дику тоже хотелось мчаться в никуда, раствориться в беге, самому став бегом, движением, силой, исполненной бешеной радости от осознания собственного могущества.

Рука юноши вцепилась в жесткую гриву, Дик взлетел в седло, и в тот же миг слева и сбоку к небесам взметнулась черно-лиловая туча. Глухой грохот перекрыл крик агонизирующего озера, песня камней на мгновение оборвалась и зазвучала с новой силой, еще стремительней, еще неистовей. Теперь в ней билась дикая, немыслимая радость, радость, захватившая и Дика. Юноша, сам не понимая, что творит, дал шпоры Соне, и кобыла стрелой понеслась по узкой тропе, заканчивавшейся на вершине похожей на вепря скалы, где вытекавшая из озера река резко сворачивала, огибая каменное чудовище. Сона, дрожа, остановилась на краю пропасти. Дик посмотрел вниз и все понял — Вейзель свое дело знал отменно, а Рокэ был не из тех, кто отступает. Простоявшая тысячи лет плотина удержала бы взбесившуюся воду, но против пороха камень был бессилен, в древнем завале образовалась брешь, вода с ревом устремилась вниз по ущелью, но налетела на новую преграду. Взрыв стронул с места пятнистую скалу, нависавшую над речным руслом, и обломки скал завалили ущелье, перекрывая путь осатаневшему потоку.

Ричард Окделл судорожно сжал поводья, безумие отпустило, навалился дикий, сковывавший по рукам и ногам ужас. Юноша не мог отвести взгляда от иссякшего русла и вздымавшейся над завалом огромной черной стены. Вековой ельник в истоке Биры был смят и переломан, как тростник, в котором порезвилось стадо кабанов, а очумевшая река вскидывала на плечи все новые каменные глыбы и стволы деревьев.

Вал нарастал, сверху напирали все новые массы воды и грязи, и затор не выдержал. Грязекаменная лавина, обретя еще большую мощь, покатилась вниз. Теперь сель бушевал внизу, под самыми ногами Ричарда, русло затопила смесь, похожая на раствор, которым каменщики скрепляют отдельные глыбы. К счастью, расщелина была достаточно глубокой, а ее стены — прочными.