Чтение онлайн

— Странно, что вы стояли лицом к лицу, — в ленивом голосе прозвучало легкое недоумение. — Это положение для дуэли, а не для убийства.

— Это и была дуэль, — выдавил из себя Эстебан.

— Позвольте вам не поверить. Я частенько дрался на дуэлях, ну и убивали меня раз пять. То, что я застал, похоже именно на убийство. Ричард, что здесь затевалось?

— Дуэль! — Разрубленный Змей, почему он охрип?!

— Как же я, оказывается, отстал от жизни, — пожаловался Алва. — Семеро на одного теперь называется дуэлью. Ричард, какое же оскорбление вы нанесли этим достойным дворянам, что они сочли уместным вас вызвать?

— Это он нас вызвал, — торопливо сказал Северин.

— Семерых? — Алва присвистнул. — Примите мои поздравления, Окделл. Вы, безусловно, делаете успехи. Четверых я как-то вызывал, было дело, но семеро — это новое слово в жизни нашего доблестного дворянства. Ну и кто же она?

— Она?

— Та дама, из-за которой вы деретесь? Я что-то не припомню в этом королевстве ни одной красотки, которая стоила бы такого побоища.

Проклятое лицо, ну почему оно так горит?!

— Мы… мы деремся не из-за женщины. Задета… Задета моя честь.

— Вас обвинили в нечестной игре?

— Нет, — выкрикнул Окделл, — это… Я не могу сказать… Эр маршал, правда, не могу.

— Что ж, придется принять на веру, что вас и впрямь смертельно оскорбили, но почему вы без секунданта? Если ваш кузен такой противник поединков, вы могли бы послать весточку молодому Придду.

— Я согласен и так. — Значит, это Реджинальд! Он все-таки выдал его. Это… Это подлость, но она его спасла. Только почему Рокэ, а не кансилльер?

— А вы подумали, в какое положение вы ставите своих доблестных противников? — поинтересовался Алва. — Если вы умрете, им будет не доказать, что это была дуэль, а не убийство. Вы слыхали, что участник поединка может пригласить в секунданты любого дворянина, не разглашая ему причины дуэли?

— Я об этом не подумал.

— А о том, что любой дворянин, став свидетелем неравного боя, обязан поддержать слабейшего, вы тоже забыли?

— Эр Рокэ…

— Ладно, юноша, — мурлыкнул маршал, сбрасывая плащ и колет. — В следующий раз будете умнее. Что ж, драться, так драться. К делу, господа!

— Эр маршал!

— Спокойно, юноша. Мы — оскорбленная сторона, не правда ли, Эстебан? И мы имеем право встать спиной к солнцу, но мы этим правом не воспользуемся. Впрочем, солнца все равно нет.

— Сударь!

— В позицию, господа. — Синие глаза больше не смеялись.

То, что последовало дальше, походило не на дуэль, а на визит лисы в курятник. Дикону удалось сделать не больше пяти выпадов, а все уже было кончено. Ворон расшвырял противников за считаные минуты. Те, кто не догадался сразу же бросить оружие, заработали раны, неглубокие, но унизительные, а Эстебан был убит на месте ударом в шею. Ворон окинул ошеломленных и раздавленных юнцов тяжелым взглядом и вбросил шпагу в ножны.

— Я вас долее не задерживаю. Засвидетельствуйте мое почтение графу Килеану. Надеюсь, следующим летом он подберет себе более пристойного оруженосца. Не забудьте кого-то прислать за телом. — Рокэ вскочил на коня и протянул Дикону руку в черной перчатке: — Забирайтесь, Окделл, вы мне нужны.

Препираться с Вороном на глазах «навозников» было глупо, и Ричард, стараясь сохранить невозмутимый вид, уселся за спиной маршала. Рокэ пустил Моро рысью, и замощенная разбитыми серыми плитами площадка с трупом осталась позади. Ричард молчал, пока их могли слышать, но едва копыта зацокали по городской дороге, выпалил:

— Я не просил о помощи!

— Дерзите, юноша? — не поворачиваясь, бросил Рокэ. — Кстати, я не собирался вам помогать. Вы дали мне прекрасный повод прикончить этого щенка, он меня раздражал. Из него обещала вырасти препротивная псина.

— Вы… Если б вы знали, что они…

— Они говорили, что вы мой любовник, — спокойно произнес Алва. — Обычно меня забавляют сплетни о моих пороках и злодеяниях, но близость с собственным оруженосцем? Увольте!

— И все равно, — не мог остановиться Ричард, — я сказал, что буду один, и я должен был быть один. Честь требует, чтобы…

— Еще бы, — перебил Рокэ, — Люди Чести не станут влезать в неравную драку. Они обойдутся парочкой арбалетчиков на крыше…

Маршал перевел Моро в кентер, и разговор прервался. Дик понимал, что поступает глупо. Ворону нравилось его дразнить, кансилльер прав — он для маршала игрушка, волчонок на сворке. Нужно терпеть и ждать, когда придет свобода, но терпение никогда не являлось добродетелью Окделлов. Дикона хватило лишь на то, чтоб молчать до особняка Алвы, но, оказавшись на твердой земле, он не выдержал:

— Вы лишили меня возможности отстоять свою честь!

— Вы и впрямь полагаете, что дуэли существуют для этого? — сапфировые глаза уставились на юношу с ленивым любопытством. — Занятно… У меня, как известно, чести нет и никогда не было, но я оптом и в розницу прикончил на дуэлях целое стадо наиблагороднейших дворян. Вернуло мне это честь? Нет, вестимо… А мои сопернички потеряли жизнь, но честь осталась при них!

— Вы…

— Я — твой эр покамест, так что, будь любезен, прими плащ и шляпу!

— Это когда-нибудь кончится!

— Когда-нибудь кончается все, — кивнул Рокэ, — и это не может не радовать.

— Эр Рокэ, когда я избавлюсь от вашей опеки, я потребую удовлетворения!

— Я правильно понял, — осведомился герцог, поправляя воротник, — это вызов?

— Да!

— Что ж, — пожал плечами маршал. — В таком случае вам придется проститься с милой привычкой по вечерам болтаться с кузеном по тавернам, а по утрам спать. Завтра в семь я жду вас во дворе.

— Можете быть спокойны, я буду!

— Юноша, — герцог улыбнулся столь ненавистной Дикону улыбкой, — вы что-то путаете. Я не питаюсь детьми и не гоняю оленей и ланей. Если охотиться — то на кабана. Кто учил вас держать шпагу? Я не имею в виду Арамону, это не фехтовальщик, а обезьяна.

— Капитан Рут.

— Старый, добрый слуга…

— Он не слуга, он — друг! — Зачем он это говорит? — Он учил моего отца…

— Печально… Ваш отец был честным человеком, до такой степени честным, что не сразу согласился подослать ко мне убийц, но дрался более чем средне. Если хотите через три года сыграть со мной на равных, вам нужен другой учитель. Беда в том, что из известных мне фехтовальщиков не годится никто, так что придется мне вас учить самому.