Чтение онлайн

– Ты это подделал, – единственное, что смог я сказать, с ужасом глядя на череп, крутящийся из стороны в сторону на костяной шее.

– Но согласись: эффектно вышло? – с некоторой гордостью произнес этот монстр, совершенно не шевеля челюстью.

– Шут ты балаганный, – процедил я холодно. – Зачем так делать?

– Просто я хотел тебе объяснить, что в этом пространственно-временном континууме гамма-квантовой частоты я могу влиять на любой процесс, понимаешь? Ты, конечно, молодец – здорово экранируешь, но дело не в том, что ты слабее, а я сильнее. Дело в том, что ты у меня в гостях, а не я у тебя.

– Я в гости не навязывался, – мрачно заметил я.

– Не навязывался, говоришь? – спросил череп с издевкой. – Может, не навязывался, а вот пришел. Сам пришел…

– Я пришел за девушкой, которую люблю. – На меня внезапно навалилась усталость.

– Садись, – сказал он мне, повелительно указав на круглую циновку возле карлика.

– Вы уж не сочтите меня за нетерпимого человека, сэр, – сказал я как можно вежливее, – но у меня сейчас разыгрался острый приступ ксенофобии [71] : видно, сказывается накопившаяся усталость и нервное истощение.

– Ох, – слегка устало вздохнул Мастер Иллюзий. – Нервное истощение… Усталость… Ну да, понимаю… Я думал, что ты ничего не боишься.

– Я всем говорю, что в душе я – отчаянный трус.

– Да, а еще наглец в придачу, – проворчал череп, уставившись дырами глазниц на лысину карлика. – Не обижайся, Дасти, – он просто невоспитанный и немного недоразвитый…

Карлик посмотрел сперва на меня, затем на череп, улыбнулся черной щелью рта с редкими зубами и захлопал опухшими веками своих полуживотных глаз. Из его рта вырвалось что-то, напоминающее клекот грифа. Мелкими капельками полетела слюна…

– Ладно. – Череп кивнул и махнул рукой. – Садись тут.

Двойной ряд свечей медленно раздвинулся, будто свечи были на маленьких колесиках. Они образовали круг диаметром метра полтора, а в его центре медленно, словно в 3D-эффекте, выросла из воздуха плетеная циновка.

Я закинул автомат за плечо и, поскрипывая доспехами, вошел в круг, настороженно ощупав циновку.

– Абсолютно настоящая, – успокоил меня Мастер Иллюзий.

– Я так сразу и подумал, – кивнул я убежденно.

– Ты… – Мастер Иллюзий сделал паузу, словно подбирал слова. – Ты… боишься самого себя…

– До грязных штанов, – кивнул я с глумливой улыбкой на лице.

– Ты защищаешься… Нет… Блокируешь внешние воздействия… Как будто не хочешь себе в чем-то признаться…

– Честно? – спросил я.

– Ну, попробуй, – кивнул череп.

– Начнем с того, что мне все это не нужно, – устало проговорил я, вынимая из пачки сигарету. – У вас курить можно?

– Сколько угодно, – махнула рука в черном халате.

– Так вот, – продолжил я, – ты прав в том, что я себя не совсем понимаю: сеанс психоанализа мне кажется уже нелишним…

Мастер усмехнулся – костяная челюсть сдвинулась немного вбок.

– Да, – кивнул я. – В моих видениях и Аид, и Посейдон, и Сатана, и Зевс, ну… многие спрашивали – зачем я полетел на Марс?

– Зачем? – Он задал этот вопрос с такими интонациями, что я понял: он знает об этом чуть не лучше меня самого.

Но я продолжил:

– Существование любого явления природы, в частности и меня самого, должно иметь некий утилитарный смысл, пусть даже и небольшой.

– Согласен, – кивнул череп с видом, что он полностью не согласен.

– Так вот, – опять сказал я. – На тот момент субъективная оценка моих действий свелась к их непродуктивности. То есть я понимаю, конечно, что мог бы и в создавшейся ситуации быть нужным, полезным и естественным: идея малого действия – это тонкая и сложная штука. Но на тот момент я хотел сочетать действие с разумом. Учитывая мой незрелый характер, я решил подвергнуть себя испытанию: в жестких условиях это могло бы вытащить на поверхность необходимый компромисс между этими крайностями.

– А дальше? – подбодрил меня Мастер. – Интересно излагаете…

– Дальше? – Я нахмурился, будто и вправду думал над ответом. – Дальше я попал в чужеродную среду обитания и понял, что это не выход: везде одно и то же. Я понял свою слабость и неспособность реализоваться в собственном идеализме и принял решение поменять себя, вернее, свои мотивации…

– Очень хорошо, любопытно… – Череп наклонился влево, скрестив перчатки на груди.

– Так я стал служить в Марсианской внешней разведке и думал, что мой идеализм пойдет на благо тому, что здесь происходит, – ведь мудрствовать нельзя. Надо класть камень на камень. Не буду упоминать о своей сложной и противоречивой натуре – это за кадром. Но… случилось так, что я полюбил женщину, и полюбил не просто так, а, к сожалению, опосредованно. Я понял, что чувствую этого человека как самого себя, – это редкое ощущение, вы знаете…

– Ну конечно… – Череп дернулся вверх.

– И тут выясняется, – продолжал я, – у этой женщины не все гладко с прошлым, да и сама она не очень знает, чего ей хочется: то ли, как мне, привнести в мир свой идеализм (читай: недальновидность), то ли отомстить за убитого мужа. Но я вдруг понял, что когда мы вместе, нам становится легче. Вот я и решил, будто наши отношения нас излечат… И ей, как мне показалось… Ну так показалось…

– Ладно, дальше можешь не продолжать.

Мастер Иллюзий поднялся на слегка потрескивающих под балахоном суставах колен.

– Да, но как все это объяснить с точки зрения…

– Все, замолчи, – приказал он грозно.

Даже в глазницах черепа сверкнули какие-то искорки: я все понял, пошли уже со мной…

– Погоди, – начал я сопротивляться, – я хотел рассказать о своих мотивах…

– Хватит. – Его движение рукой отметало все вопросы. – Я все понял уже: нам пора…

– Но мне нужно позвать с собой Отшельника – он стоит там один перед входом, – попытался я привести последний довод.

– За этого парня можешь не переживать, – отмахнулся Мастер Иллюзий. – Он лучше всех себя чувствует сейчас…

– Он мертв?! – ужаснулся я.

– Да живой он, что с ним будет…

Стеклянная галерея дугой шла влево, и зазмеились, плавно вторя движению, четкие линии коридора.

Мы неслись по монорельсу, сидя в удобных креслах транспортера. Коридор-галерея проходил почти под потолком каких-то гигантских помещений сложного объема.

Выложенная в шахматном порядке серо-бежевая плитка мелькала перед глазами, а блики тонированных стекол и алюминиевые перемычки создавали чувство нереальной ухоженности, такой редкой на Марсе.