Чтение онлайн

– Привет ищейкам абвера, – бросил я ему обычное приветствие.

Он ответил не сразу – некоторое время его глаза рассеянно шарили по столу, и я, подозвав жестом официантку, заказал еще пива.

– Здравствуй, Зигфрид, – сказал я с легким нажимом. – Что с тобой, дружище, и как ты нашел меня, ведь еще неделю назад ты был в Лейпциге?

Его взгляд остановился наконец на моем лице. Он глянул как-то изучающе и вопросительно сразу.

– Дерек, привет, – пробормотал он. – Я был в твоей части, мне сказали, что у тебя увольнение после предварительного инструктажа. Вот я и пришел сюда, я же знаю…

– Ничто не скроется от проницательного сыщика! – Я улыбнулся, глядя в его серые глаза, – он был старше Греты на три года, но глаза у них были почти одинаковые – от матери… Даже его длинные ресницы, предмет зависти всего женского пола, которых он очень стеснялся и в детстве, говорят, состригал…

– Тебя переводят? – глухо спросил он.

– Нельзя иметь тайн от вашего ведомства, – да, – кивнул я. – Завтра перегоняю новый истребитель в Дубницу-над-Вагом – там завод, кажется, «Шкода».

– Эти новые истребители с Пенемюнде? – спросил он, прищурясь.

– Зигфрид, скажи, а ты можешь хоть чего-то не знать? Чисто теоретически…

– Слушай, Дерек, мне не до смеха. – Он судорожно вздохнул: никогда я раньше не видел его таким.

Тут принесли пиво, он дико воззрился на официантку, схватил поспешно кружку и долгим глотком выпил больше половины. Я с некоторым восхищением наблюдал за ним, как вдруг в моей голове почему-то вспыхнуло бордовое пятно и две пары рунических молний с черепом и костями. По коже пробежал озноб, но мне так не хотелось портить себе настроение даже из-за любимого мною брата моей Греты.

– Говори, что случилось, – потребовал я, – неужели Вильгельм Канарис оказался большевиком?

– Хуже! Я такое узнал… – Он допил пиво и заказал еще, кажется, юмором его сегодня не пронять.

Он оглядел по сторонам всю пивную, затем пошарил зачем-то рукой под столом.

– Хвоста за мной пока нет, – сказал он еле различимо в окружающем гвалте. – Но это пока.

Симпатичная официантка принесла еще пиво, и он проводил ее внимательным взглядом, в котором не было ни намека на вожделение.

– Я решил дезертировать, Дерек… – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

– Ты шутишь? – нахмурился я.

– Нет, я не шучу… как ты думаешь, мы выиграем войну?

– Ну и вопросы у тебя, Зигфрид, – настроение стало портиться. – Сейчас положение не в нашу пользу, и…

– А если я тебе скажу, что не принципиально, победим мы или проиграем? – он прищурился. – А если я тебе скажу, что все, что происходит у нас с тридцатых, – это большой эксперимент? И что Адольф – это марионетка в руках совсем других сил…

– Слушай, Зиг, – не выдержал я, – ты специально выбрал меня, чтоб проверить патриотизм в рядах люфтваффе? Может, Грета сказала, что я плохой муж?

– Дерек, прекрати, – сквозь зубы прошипел он, – ты знаешь, что ты небезразличен мне как человек, поэтому я говорю серьезно: я видел такие документы, я слышал такое, что… Дерек, страшнее этого я себе до сего дня и представить ничего не мог, а ты ведь знаешь, что я не штабная крыса и порох нюхал, и «иваны» в меня стреляли…

– Только веди себя тогда поспокойнее, – предложил я, – а то у тебя такое лицо, будто ты с Белой Дамой виделся.

– Ты прав, черт возьми. – Он провел ладонью по лицу и глубоко вздохнул. – Ты сотню раз прав, старина… Так вот, – продолжил он, – вызвали меня вчера в управление, а там паника, черномундирных навалом – ждали какого-то высокопоставленного гостя из УСС [16] …

– Американцы? – удивился я. – Здесь?

– Представь себе, – кивнул он, – янки с черномундирными на короткой ноге уже давно. Так вот, все называли его Вестник, я сперва подумал, что это его агентурное имя. Короче, меня взяли на эту встречу как переводчика. Говорили они по-английски, даже наши, но кое-кому был нужен перевод. Я все равно ничего не видел: сидел в будке с бронированными стенками и в наушниках с микрофоном. Перед этим меня заставили подписать кучу бумажек о неразглашении и так далее, пригрозили даже, и это несмотря на мое звание и послужной список…

– А ты все мне разболтал, – вздохнул я, понимая, что все это мне совсем не нравится.

– Теперь уже это не так важно, – махнул рукой он. – Дальше я переводил себе – правда, несли они какую-то околесицу, специальные термины: «Конец Великой Миссии», «Второй Этап», «Линии Рассеивания», «Боги довольны, но ждут окончания»… В общем, бред – хотя некую логику разговора я стал улавливать, просто не понимал, о чем конкретно речь.

В общем, после этого перевода подваливает ко мне один чин из наших «черных братьев», а его недавно перевели к нам из Мюнхена, самодовольный такой, повелитель, и спрашивает: «А вы, господин майор, работали в шифровальном отделе?»

Я отвечаю – мол, да, работал раньше. Он кивает и спрашивает, работал ли я с шифросистемой «Д-9». А мне так на их физиономии противно смотреть стало, да к тому же голова трещала после двух часов в этой кабине душной, что я решил соврать – думаю, сейчас работать припашут. Я и отвечаю, что, мол, система эта мне незнакома, так как перевели меня за месяц до ее внедрения. А он, собака, улыбается и говорит, что это хорошо, так как нужен радист для передачи в Центр слепого текста, которого он сам не разберет. Понял я, что попался: систему-то я эту выучил со скуки сам, уже после перевода. Отступать некуда – приказ уже дали. Волна была незнакомая, но явно «черным братьям» все шло. Я пока передавал, от нечего делать расшифровывал текст, и вот тут-то меня и подкосило… Текста было много, и разного… Я как передачу окончил, с меня аж пот потек и голова прошла… А этот меня спрашивает с подозрением – мол, что с вами, господин майор? Я срочно взял себя в руки и сказал, что голова у меня разболелась. Вроде все гладко прошло. Я не вытерпел после этого и пошел в наши архивы. Даже на агентурном уровне сделал аккуратно некоторые запросы, использовав свои старые псевдонимы. Сегодня пришло несколько ответов – все подтвердилось, прямо или косвенно! Мне-то прямо даже и не нужно: я же разведчик, я знаю, как у нас информацию маскируют…

– Ладно, давай рассказывай все государственные тайны. – Мне уже стало интересно. – Надеюсь, Зигфрид, что в гестапо нас посадят в соседние камеры – будем перестукиваться…

– Зря ты смеешься – до гестапо нас просто не довезут, если что… Но не знать этого мы не должны… понимаешь? – Он стиснул кулаки. – В общем, так, Дерек, нами управляют евреи!

– Святой Ульрих! – выдохнул я. – Недаром по радио говорили…

– Даже не только евреи, – поправился он. – Крупные банкиры и промышленники, вместе с некоторыми королевскими фамилиями, вступили в сговор с целью управления всем миром – у них все деньги, все связи, у них власть реальная, а не то, что думают все остальные, так что наш Ади опоздал со своими идеями… А может, их у него и не было вовсе – потому что деньги ему платили и из Германии, и из Америки с Англией – много-много денег…

– Ну это уже полный бред! – Я усмехнулся.

– Бред? – Он злорадно рассмеялся и вновь поглядел по сторонам. – Германия была ослаблена войной, которая кончилась всего каких-то двадцать пять лет назад! Как ты объяснишь все эти коренные изменения? Энтузиазм народа и мудрое руководство партии? Я молчу про нужды фронта и содержание армии – это колоссальные деньги! А ты знаешь, что одно только производство ваших секретных истребителей и всех этих новинок из Пенемюнде стоило столько денег, что можно было построить еще несколько танковых армий и пару флотилий! Союзникам была бы крышка! А знаешь ли ты, сколько ученых и крупнейших специалистов с мировым именем трудятся на Великую Германию? Я говорю не о пленных, я говорю о людях, получающих очень хорошее жалованье, которому мы можем только позавидовать! Что-то я не слышал, будто Альпы оказались из золота… Сотни тысяч уходят на разные перспективные разработки, экспериментальное производство, мы научились делать такую технику, какой еще нет ни в Европе с Америкой, ни у русских! Неслыханный скачок развития за двадцать шесть лет! «Черные братья» тратят на свои исследования черепов и костей прорву денег, посылают дурацкие экспедиции бог знает куда…