Чтение онлайн

Внезапно музыка замолчала.

– Э! – крикнул Йорген. – Батарейки, что ли, сели?

Все стали оборачиваться назад: возле стойки, рядом с музыкальным центром, стоял Хмурый, и был он бледным.

– В чем дело?! – возмутилась пани Аида.

– Странный, – каким-то сиплым голосом сказал Машинист, – поди-ка на минутку. Дело есть… А вы сидите пока…

Говорил он спокойно, но от каждого его слова веяло чем-то тревожным в навалившейся тишине.

Я встал и, обойдя длинный стол, прошел к стойке.

– Пойдем, – каким-то заговорщицким тоном сказал Хмурый.

Мы прошли через перегородку кухни и вышли в конец вагона, где был узкий коридор в тамбур и два купе, друг напротив друга. В коридоре топталось четверо охранников.

Дверь в купе, где я несколько часов назад разговаривал с Дарби, была открыта, и оттуда пробивался тусклый свет.

Мы протиснулись сквозь пытающуюся расступиться охрану и вошли в купе. Сразу же дохнуло свежим воздухом.

Было очень холодно. В опущенное до самого низа окно дул леденящий утренний ветер пустыни, сквозь поток которого проплывал равнодушный утренний пейзаж однообразного ландшафта, едва подсвеченный первыми лучами солнца.

На койке справа лежал Дарби с неестественно выпученными глазами, увенчанными точками сузившихся зрачков, и распахнутым ртом, навсегда потерявшим очертание канцелярской скрепки, из угла которого пролегала бесформенная линия засохшей пенопластовой слюны.

Шея его была немного свернута набок – голова упиралась в стену вагона, а пальцы на руках были скрючены, будто их свело одновременно. Пальцы правой руки сжимали чистое полотенце из комплекта белья.

На левой стороне груди ткань серо-голубого комбеза Машинистов была испачкана большим бесформенным пятном, казавшимся почти черным, в центре которого зияла дыра. Ангел был мертв. Абсолютно и безоговорочно.

– Где бригадир? – спросил Хмурый высокого бородатого охранника со смуглым лицом.

– Нэ знает нэкто, – ответил тот с заметным восточным акцентом, – сэйчас его рэбята ыщут.

– Странный, – спросил Хмурый, деловито и тихо, – ты этого парня знаешь?

Я кивнул, продолжая как зачарованный смотреть на мертвое тело. Дарби… он хотел сказать мне имя «крота» в группе… Теперь не скажет… «крот» хочет остаться «кротом». Конец… Конец…

– Конец, – пробормотал я.

– Что? – глухо переспросил Хмурый.

– Это Дарби, тот парень, про которого я рассказывал, – сказал я медленно, буквально физически ощущая, как в моей голове вращаются и щелкают невидимые шестеренки.

– А как он сюда попал? – Хмурый внимательно посмотрел на меня.

– Мне кажется, надо спросить бригадира об этом, – сказал я, глянув ему в глаза.

– Я так и собирался, – кивнул Хмурый, ответив таким же внимательным взглядом. – Ничего здесь не лапать, – властным голосом обратился он к охране. – А вы двое – на кухню, никого не пускайте сюда.

– Ну что там у вас? – донеслись с кухни встревоженные голоса.

– Спокойно, туда нельзя, – отвечали охранники. – Жмур там, вам что, на жмура охота глянуть?

Поезд вновь стал сбавлять ход, громыхая сцепками.

Я беспомощно бегал глазами в пространстве купе, пытаясь уцепиться взглядом хоть за что-нибудь. Пепельница, полная окурков, пластиковый стакан с остатками кофе, электронный планшет с треснутым экраном возле койки, – наверное, Дарби его уронил. Голографический календарик с полуобнаженной красоткой, приклеенный к стене, видимо, бригадиром. Под откидным столом небольшой рюкзак… ах да… кобура! Кобура на поясе Дарби была расстегнута и пуста! Не носил же он в ней горстку семечек? КПК на поясе тоже нет. Полотенца аккуратно сложены, два отсутствуют. А где второе?..

– Он что, полотенцем отбивался? – удивился Хмурый, разглядывая труп.

– Да, – с досадой кивнул я, – от влезшего в окно павиана с опасной бритвой.

– Чего? – вскинул брови Хмурый.

– Да так, – вздохнул я, – вспомнил Эдгара По [34] .

– А это кто?

– Мужик один знакомый, – отмахнулся я.

– А масло-то в кобуре на стенках свежее, – сказал Хмурый, наклонившись над телом. – Оружие недавно смазывали, вот на этом столике – тут тоже пара пятен есть. Где же пистолет-то?

– Я думаю, – сказал я, – что вылетел пистолет в окошко, вместе с его КПК.

– Думаешь, что его из его же пистолета застрелили? – удивился Хмурый. – А он убийцу в ответ колотил изо всех сил полотенцем? Силы были неравными…

Я продолжал шарить глазами вокруг, не понимая ничего, хотя какая-то соринка в глазу у меня плавала… Мне вспомнилось неожиданно, что Дарби боялся малейшего сквозняка и даже в прокуренном купе отказался открыть окно… Значит, он не открывал… тем более до самого конца. А если открыл, то для чего? Насколько невыносимо ему захотелось воздуха… И это полотенце, последнее, что он взял в руки перед смертью… Стоп! Неужели… В моей голове мгновенно пронеслась череда образов-картинок…

Меня просто подбросило, как пружина! Я поглядел на потолок, затем выскочил из купе и стал осматривать дверь снаружи. Точно! Вот она! Небольшая решетка на зажимах! Прямо над дверью, чуть левее! Я кинулся в купе, под недоуменные взгляды охранников, схватил оставшееся аккуратно сложенное полотенце и, обернув им руку, отщелкнул зажимы и снял решетку со стены – она была заглушена крепящимися к ней сзади металлическими пластинами наподобие жалюзи. Это делалось для того, чтобы запахи из купе не распространялись по вагону. Я сунул руку, обернутую полотенцем, в вентиляционное отверстие и нащупал там искомый объект. Осторожно ухватив его сквозь ткань, я вытащил на свет баллончик, пустой газовый баллончик, почти такой же, как тогда на заводе, только другого цвета. Беглый осмотр показал, что этот баллончик еще недавно содержал в себе Си-Эр-9 – мощный нервно-паралитический газ для военных целей. Был на форсунке таймер, но механический, двухчасовой – узнать, на сколько его ставили, возможным не представлялось…

– Опа! – сказал вышедший вслед за мной Хмурый. – Вот оно как? Да? Газ?

Сердце мое колотилось – я стал кое-что понимать: будто бы поймал в темноте чью-то руку. Теперь надо нащупать тело и лицо… только осторожно… Дрожь пронимала еще и потому, что я, кажется, начал думать похоже на этого убийцу – ведь в отеле «Гладиатор» в Персеполисе мне пришла в голову почти такая же идея!

– Газ, – кивнул я, пытаясь скрыть волнение. – Нервно-паралитический. Поэтому открыто окно, и в руке у него полотенце: баллончик сунули снаружи, решетка была заглушена. Окно было закрыто. Газ пошел в купе, а табачный дым сперва перебил его запах! А когда Дарби почувствовал его, то схватил полотенце, чтобы сделать подобие повязки на лицо, но, видать, его уже свела первая судорога. А убийца, не ожидая никакого сопротивления с его стороны, просто вошел в купе, в дыхательной маске, просто вынул у него из кобуры пистолет, выстрелил, чтобы уж наверняка, открыл окно, чтобы выветрилось, и заодно избавился от пистолета…

– Умно, – одобрительно протянул Хмурый, – только как же выстрела никто не услышал?

– Ну не знаю, – я пожал плечами, – наверное, колеса гремят сильно…

– Так-то оно так, – согласился Хмурый, – да напротив-то купе с нашими ребятами. Тут уж глухим совсем надо быть…

– Не знаю, – повторил я, – как-то он это проделал… Надо сделать анализ ДНК с вентиляционной решетки и этого баллончика…

– Где бригадир? – рявкнул вдруг Хмурый на подошедших охранников. С ними пришли еще несколько человек, которые, как и Хмурый, были сопровождающими, каждый в своем вагоне.