Чтение онлайн

Тогда те двое оглядели ее.

— В белом… Не невеста ли?

— Невеста, а, фрайер?

— А ничего-о!

И один схватил ее за руку. Юра бросился на него, бандит увернулся, а второй, не спеша, достал нож и, шагнув вплотную к Юре, сделал два коротких движения на уровне пояса. Юра согнулся и стал медленно садиться на корточки. Бандиты сорвали с него пиджак, сняли часы и неторопливо пошли по улице.

Ксения стояла, немая от ужаса. Юра подполз к забору, прислонился к нему спиной. И только тогда она закричала. Наверно, она не звала на помощь, а просто кричала безумное, страшное: «А-а-а!..»

Юра спросил:

— Они и тебя?

Она замотала головой:

— Нет, меня нет.

Он сказал:

— Слава богу! А меня два раза на самую глубину.

Она снова закричала, на этот раз: «Помогите!» — и кинулась к ближайшему дому, начала колотить по окну. В доме даже не зажгли свет. Она бросилась к следующему дому, но оттуда уже выбежали женщина и мужчина, вооруженные ломом. Потом еще появились люди.

Юра умер, едва его привезли в больницу.

В большом городе, конечно, далеко не все знали об этой истории. Но Камышинцев знал. Так сложилось, что он в подробностях услышал о ней от кого-то.

В доме отдыха он свел знакомство со студентами. Однажды отмечали чей-то день рождения, и Камышинцев возьми да и примись рассказывать за столом ту историю. Не будь Камышинцев под хмельком, он остановился бы — заметил бы, что за столом воцарилась тишина, что сосед подталкивает его коленом. Но Камышинцев продолжал, и вдруг одна из студенток закрыла лицо руками и выбежала из комнаты.

Ему рассказали, в чем дело. Разом протрезвевший, он побежал искать ее, но не нашел. А потом ему сказали, что она просила передать, что ни в чем не винит его. Ему посоветовали не тревожить ее. Весь остаток дня он старался не показываться ей на глаза, даже ужинать не пошел. Все-таки на следующий день она уехала.

Но в городе они встретились снова. Чистая случайность. Он полюбил ее. А Ксения?.. В том, что они снова встретились, ей увиделось некое знамение. Да и почему ей было проходить мимо его чувства? Чем он плох? Человек искренний, цельный, чистый. Не растратил, не разбазарил себя, как иные, в увлечениях и похождениях… Работает диспетчером на железной дороге, получает хорошо — многим инженерам до него тянуться и тянуться. К тому же намерен заочно окончить транспортный институт… А что она? Уже вдова, хоть замужем не пожила.

Они поженились.

Ксения сохранила за собой фамилию первого мужа. И дочери дала ту же фамилию — Зорова.

Возбужденный голос спортивного комментатора вторгся в тишину квартиры. Ксения прикрыла дверь спальни.

Может, Баконин тоже сейчас смотрит этот футбол. Всего три-четыре квартала отсюда живут старики Галины Ивановны. Вот тут, недалеко. Сегодня пятница. Скорее всего, он пробудет в Ручьеве субботу, часть воскресенья и уедет, чтобы в понедельник прямо с поезда успеть на работу. Скорее всего, так. Поможет старикам собраться, отправит контейнером вещи и уедет. Последний раз здесь.

Где можно его встретить? Как можно встретить? Взять и пойти туда, к старикам? Прямо так вот взять и пойти?

Камышинцев как-то рассказывал, что Злата сама призналась в любви своему Пирогову. «Принародно» — так сказал Камышинцев. Сколько ей было тогда? Двадцать, двадцать один… Ну, в двадцать-то!.. Тебе вдвое больше.

И что? Чем меньше осталось, тем дороже то, что осталось.

Злата призналась своему Пирогову — и какую они прожили жизнь!

В том, что Ксения завидовала Пироговым, особенно в пору их жизни в управленческом общежитии, она знала давно. Но даже сегодня!.. Даже сегодня, когда Пирогов сказал о болезни жены, даже сегодня она, Ксения, услышала в себе — невероятно! — отголосок той зависти.

Ее передернуло: ну нет, было бы чему сейчас завидовать.

А ведь Баконин высоко ценил Пирогова. У них дружба.

У них дружба… Ксения замерла, осененная неожиданной мыслью: Баконин непременно будет у Пирогова. И там его можно увидеть.

Трансляция матча продолжалась. Было слышно, как ревет стадион; захлебываясь, частил комментатор. Непостижимо, как можно рассказывать что-то в таком сумасшедшем темпе. А комментатор все прибавлял и прибавлял и, наконец, ликуя, завершил: «Итак, матч между…» Камышинцев выключил телевизор.

Ксения позвала мужа:

— Ну, кто победил?

— Наши. Два гвоздя заколотили.

— Слушай… завтра я пойду к Пирогову. Насчет Ольги и… От этого разговора никуда не уйти.

— Это так. Только Олег-то сам знает лишь от меня. Вадим ему еще не написал.

— И не напишет. Вот увидишь. Такой не напишет. Зачем он будет?

— Но что Олег-то может?

— Пусть подумает. Я завтра же прямо с утра.

— Что ж…

«Пожалуй, Олегу-то сейчас не до всего этого», — усомнился он.

Задребезжал телефон. Он стоял на трельяже. Ложась спать, они переносили телефон в спальню. Трубку взяла Ксения.

— Здравствуйте, Зоренька! — услышала она голос генерального. — Не разбудил?

— Что вы!

— Как разворачиваетесь на новом месте? Небось скоро Ручьевское отделение все знамена и премии заберет. Я собираюсь в Москву на телевидение написать, чтобы о Ксении Анатольевне Зоровой рассказали в передаче «Очевидное — невероятное».

— Смейтесь, смейтесь!

— Ничуть, Зоренька, ничуть. Вы прелесть у нас, чудо! Впрочем, вы это отлично знаете. А ведь я, собственно, хотел с вашим супругом. Можно ему трубочку?

Передавая трубку, она успела шепнуть: «Сам».

— Ну что, Алексей Павлович, чем все с вагонами кончилось? Только нервы себе пощипал.

«Даже узнал имя-отчество», — отметил изумленный Камышинцев.

— Закроем вопрос, Алексей Павлович. Забудем. Я с предложением. Позволь прямо. Слышал, у тебя на станции не очень клеится. Переходи ко мне начальником транспортного цеха. — Генеральный сделал паузу.

Молчал и озадаченный Камышинцев.

— Так как же? В зарплате не потеряешь. Наоборот… Да ты не боись! У нас попроще. Хотя, конечно, мой транспортный цех — хозяйство внушительное. Не зазорно возглавить. Честно скажу тебе, не везет мне. Сколько деятелей на этом участке сменил! Один закомбинируется вконец, другой трепач, третий в загул ударится. Фатально! Мне сюда такой, как ты, принципиальный парень нужен. Честняга и скромняга. Люблю донкихотов. Рядом с ними сам лучше становишься. Подумай! Я не шучу. На той неделе позвоню. Спокойной ночи! Да, чуть не забыл: поздравляю! Наши-то выиграли. Ах, какие две банки вкатили!