Красногубая гостья(Русская вампирическая проза XIX — первой половины ХХ в. Том I)
Шрифт:
Через мгновение птица взмахнула своими душистыми крыльями и улетела прочь так же бесшумно, как и прилетела. Я долго еще продолжал сидеть у своего окна; но уже всякая нерешительность исчезла. Я чувствовал, что какая-то тайная, неведомая сила завлекла меня в заколдованный круг: подобно челноку, который, будучи оторван стремительным потоком, мчится к водовороту, где его гибель.
Я прибодрил себя. Пурпуровая окраска ландшафта исчезла и постепенно переходила в мрак, столь благоприятный для привидений. Повеял легкий ветерок, месяц, загораясь, взошел на небе. Под его холодными лучами то там, то здесь заколыхались дрожа серебряные листья деревьев.
Служанка вошла со свечой, но внезапный ветер загасил ее. Я порывисто встал, нахлобучил шапку и быстрыми шагами пошел к лесной опушке, где возвышался старый дуб.
Много, много лет тому назад в этот дуб ударила молния; верхушка его была разбита и теперь совершенно засохла, но дерево, оставшееся невредимым, обладало еще жизненной силой на несколько сотен лет.
Когда я приблизился к дубу, облачко заволокло месяц и под сплошной листвой стало совершенно темно. Вначале я не заметил ничего особенного, но когда я взглянул в сторону, то заметил подле куста, между дубом и леском, находившимся в двух шагах, белую, неподвижно стоявшую фигуру. Сердце забилось стремительно, волосы стали на голове дыбом, только с трудом мог я дышать; однако я пошел по направленно к леску, к самому привидению…
Это была она, моя ночная посетительница. В тот самый момент, как я подошел к ней, месяц выступил из облаков, которые затемняли его. Видение, казалось, состояло из молочно-белого тумана, только глаза и волосы были более темного цвета. Когда она скрестила на груди свои руки, я заметил на одном из ее пальцев маленькое кольцо матового золота. Я подошел к ней и хотел заговорить, но голос не повиновался мне. То, что я испытывал, было не совсем чувство ужаса.
Она глядела на меня. — Взгляд ее не был ни печальным, ни радостным… Я дожидался, когда она заговорит с мной, но она оставалась безмолвна и неподвижна, обратив на меня свой пристальный взор.
«Вот я!», воскликнул я, пересилив себя. Мои слова звучали глухо.
«Я люблю тебя!», послышался ответ тихим голосом.
«Ты любишь меня?», воскликнул я пораженный.
«Отдайся мне!», снова послышалось словно дуновение.
«Отдаться тебе? Но ведь ты привидение! ты бестелесна!» Все мои мысли перепутались. «Кто ты? Пар, туман, воздушное облако! — Отдаться тебе! — Сперва скажи мне, кто ты? Жила ли ты на земле? Откуда ты?»
«Отдайся мне!» — послышалось снова. «Я не причиню тебе никакого страдания. Скажи мне только два слова: возьми меня!»
Я растерянно смотрел на фигуру. — Что она говорит? Что это все означает? — думал я. — Решаться ли мне на приключение?
«Ну, хорошо!» — воскликнул я вдруг с невиданной силой, как будто какая-то тайная власть подтолкнула меня: «Возьми меня!»
Едва я произнес эти слова, как таинственная фигура приблизилась ко мне с улыбкой, осветившей все ее черты; руки ее отделились друг от друга и стали длинными, длинными… Я хотел отскочить, но было уже поздно, она уже овладела мною, она обняла меня своими облакоподобными руками… медленно мое тело стало отделяться от земли… и мы с умеренной быстротой полетели, над широкой равниной, покрытой травой.
Голова у меня закружилась и я невольно закрыл глаза… я чувствовал, что мы все еще летели… и когда я через несколько времени снова открыл глаза, то мне не видно уже было моего леса. Под нами тянулась широкая темная равнина. С невыразимым страхом я заметил, что мы находились на значительной высоте.
«Я во власти демона!» — Эта мысль-молния мелькнула в моей голове. До сих пор еще ни разу я не задавался идеей, что дьявольская сила придет для моей погибели… И мы летели все дальше и дальше и, как мне казалось, все выше и выше.
«Куда ты влечешь меня?» — выговорил я наконец.
«Куда хочешь!» — прошептала моя спутница, крепче заключая меня в свои объятия. Лицо ее касалось моего, однако мне чудилось, как будто я не чувствовал этого прикосновения.
«Назад, на землю!» воскликнул я, — «здесь, наверху, ужасно».
Она повиновалась и тотчас же мы стали спускаться вниз с быстротой падающих камней. Ветер путал мои волосы, и когда я опять пришел в себя, то увидел, что мы тихо летели над землей, касаясь стеблей высокой травы.
«Спусти меня здесь», сказал я. «Что за мысль летать! Я не птица!»
«Я думала доставить тебе этим удовольствие!», прошептала моя спутница. — «Мы ничего иного не делаем».
«Вы! — да, но кто вы?»
Никакого ответа.
«Ты не смеешь мне этого сказать?»
Жалобный звук, похожий на тот меланхолический тон, который разбудил меня в первую ночь, достиг моего слуха… и мы все летели низко над землей в сыроватом воздухе.
«О, спусти же меня на землю!», сказал я и на этот раз настойчивее. Она склонила голову как бы в знак повиновения и я стал на ноги. Она осталась стоять передо мной; и снова крестились ее руки. Как в первый раз, так и теперь мне чудилось в выражении ее глаз печальное прошлое. Я начал собираться мыслями и обдумывать свое исключительное положение.
«Где мы?» спросил я, так как не узнав местности, где мы находились.
«Далеко от твоего дома, но в одно мгновение мы можем быть там».
«Как?.. Я опять должен тебе довериться?»
«Я не делаю тебе ничего дурного!» — прошептала моя спутница и нежным, просительным тоном звучали эти слова. «Мы будем лишь вместе летать до рассвета. Повсюду, куда только поведет тебя твоя мысль, я смогу тебя унести, во все страны земли… Отдайся мне… и скажи только: “Возьми меня!”».
«Хорошо же! Возьми меня!»
Руки ее снова обвились вокруг меня; я потерял почву под ногами и мы снова начали свой полет.
«Куда вести тебя?» — спросила моя спутница.
«Прямо, вперед!»
«Но, ведь, это лес!»
«Так полетим через него; только не так быстро».
Тотчас мы вихрем взлетели вверх, затем опять полетели в прямом направлении. Не было больше травы; повсюду верхушки высоких деревьев, которые, казалось, скользили под нашими ногами. Замечательная картина, смотреть сверху на этот лес, с бесчисленными, темными, тянувшимися к небу деревьями, сломанные верхушки которых освещала бледная луна, с его низкими курчавыми кустарниками, прильнувшими, казалось, к самой земле. — Мы пролетали порой над прогалинами и я изумлялся зубчатым теням, которые деревья бросали на пространства освещенные луной. — От времени до времени слышался жалобный крик зайца; а затем сильный, широко разносившийся среди тихой ночи, голос совы, перемешанный с каркающими и щелкающими воронами.
В воздухе чувствовался запах почек, грибов и сырой травы. Месяц лил на нас свои холодные лучи, а над нашими головами мерцая, блестели звезды. — Скоро лес исчез за нами. — Мы увидели широкую равнину, на которой виднелась серая линия тумана; это было русло реки. Мы летели вдоль берега, над травой и кустарниками, пригнувшимися от росы. Вода то сверкала голубым блеском, то бурлила глухо и громко. То там, то здесь носились над рекой клубы тумана. Водяные лилии разинули свои белые, неясные лепестки; как молодые женщины, не боявшиеся ни подслушивания, ни подсматривания, раскрыли они свои сокровища. Я хотел сорвать один цветок и уже почти коснулся водяного зеркала, как вдруг в тот самый момент, когда я хотел схватить цветок, какая-то противная жидкость брызнула мне в лицо.