Чтение онлайн

На сцене появился Азин: зал сразу притих. Красноармейцы влюбленно, а местные жители с любопытством следили за стариком и юношей. Они же, стоявшие рядом, как-то особенно дополняли друг друга.

— Не время рассусоливать, как сейчас говорил кто-то, и я согласен с ним, — сказал Азин. — В Сарапуле скопились десятки тысяч пудов хлеба, завтра мы погрузим его в вагоны и отправим в Москву и напишем Ленину: Красная Армия сумеет своей кровью добыть хлеб для голодающих пролетариев. А пока объявляю перерыв. После перерыва спектакль.

Все уже знали: профессор Штернберг привез из Вятских Полян театральную труппу и духовой оркестр. Многие из бойцов никогда не бывали в театре, не слышали духовой музыки. Никто пока не подозревал о новости, привезенной членом Реввоенсовета, никто не знал, что очень скоро начнется штурм Ижевска. И штурм этот по своей ожесточенности, трагической ярости, безумному мужеству станет немеркнущей страницей в истории великого восемнадцатого года.

Азин спустился в вестибюль. Здесь в длиннейшей очереди бабы, девки, подростки ждали, когда Шурмин примет от них черные сухари. А Шурмин передавал корзины и сумки Еве Хмельницкой, та ссыпала сухари в мешки. Гарри Стен укладывал эти мешки штабелями. Бабы истово крестились и уходили в ночь, подростки требовали театральных билетов.

— Клади сухарь и валяй в первый ряд, — говорил Шурмин.

— Как дела, Шурмин? — спросил Азин, глядя на Еву, узнавая ее, улыбаясь ей.

— Сухарями завалили. Все несут и несут, мешков не хватает, — бойко ответил Андрей.

Азин уже не слышал, что он ответил: встреча с Евой вызвала неприятное воспоминание. Азин сразу представил баржу у пристани Гольяны, отца Евы среди обреченных на смерть людей, Игнатия Парфеновича, ушедшего к Маркину и исчезнувшего неизвестно куда, — и расстроенный и опечаленный подошел к Еве.

— Я все понимаю, но не могу представить, что сотни наших не дождутся помощи. — Ева добавила печальным голосом: — А я ведь следую за вами из Агрыза. Все жду, все жду! Вот узнала, что приехал член Реввоенсовета Штернберг, хочу обратиться к нему…

— Я поговорю с ним сам. Сегодня же! Мы обязательно что-то придумаем. Пойдемте, спектакль начинается, — Азин взял Еву за локоть. Они поднимались по мраморной широкой лестнице; легкий стук Евиных каблучков веселил Азину сердце.

— Комедия! «Женитьба» Гоголя! Постановка русско-татарского театра, надрывался со сцены молодой в бархатной шапочке татарин. — По ходу спектакля не курить, не плевать, не смеяться…

Несмотря на строгое предупреждение, зал повизгивал от хохота, подбадривая артистов репликами.

Черные окна Дома народных собраний озарились яркими вспышками, голоса артистов сникли в винтовочной перестрелке. Поднялся невообразимый шум, бойцы вскакивали с мест, в дверях началась свалка.

— Без паники! — Хлесткий голос Азина остановил сорвавшихся с места бойцов. — Это стреляют по ходу спектакля! Так у самого Гоголя написано, соврал он, выбегая на сцену. Давка в дверях прекратилась, Азин исчез за сценой.

Он выскочил во двор, где столкнулся со Стеном и Шурминым.

— Что случилось? Почему стреляли?

— Да ну их к лешему, — отмахнулся Шурмин.

— Рота мятежников пришла сдаваться в плен, а наши не разобрались и подняли стрельбу, — объяснил Стен.

— Пришли сдаваться гуртом. Очень хорошо! Прекрасно даже! — с наивным торжеством сказал Азин. С этим торжественным выражением лица он вернулся в зал, рассказал о происшедшем Штернбергу.

— Вскормленная волчьим молоком беззакония власть эсеров не по душе народу, — ответил профессор. — Смотрите-ка, Лариса Михайловна! обрадовался он, вставая.

— Ай-яй-яй! — укоризненно заговорила Рейснер, обеими руками обхватывая теплую ладонь профессора. — Как не стыдно, приехать с театром и не пригласить на спектакль. Я случайно узнала о вашем приезде.

— Ничего не бывает случайного, — возразил Штернберг. — Я к вам с приглашением особого курьера послал. Только предупредил, чтобы он не говорил — для чего.

— Почему так секретно?

— Причины объясню позже.

— Азин все равно обязан был пригласить на спектакль, — не сдавалась Лариса.

— Виноват, оплошал. — Азин смотрел в смеющиеся глаза Ларисы и думал: «У нее лицо Венеры и сердце воина — невозможное сочетание таких качеств в молодой женщине».

Штернберг тоже любовался Ларисой: «Она словно яркий метеор на звездном небе нашей революции».

— У вас просто победоносный вид, Лариса Михайловна, — пошутил он.

— Еще бы! Я ведь теперь не простая журналистка, а новый комиссар флотилии.

— О, поздравляем! От всей души, — в один голос произнесли Штернберг и Азин.

— Где бы нам побеседовать? — спросил Штернберг.

— Пойдемте, — Азин взял под руку Ларису, увлекая в небольшую комнату. — Здесь всяких комнатушек понаделано, как дыр в муравейнике.

— Теперь я раскрою свой секрет, о нем даже Азин не знает. Хотел сказать вам всем. — Штернберг потеребил бороду. — Штаб армии перехватил телеграмму, переданную из Ижевска. Этой телеграммой воткинской контрразведке поручается затопить баржу с советскими работниками. Баржа стоит у пристани Гольяны.

— Я уже занимался этой баржой, — сказал Азин. — Я даже посылал своего человека к Маркину, когда тот был в Пьяном Бору. Но посланный, вероятно, погиб, не донеся моего письма.

— От кого ты узнал про баржу?

— От одной девушки, дочери арестованного врача. Ее отец на той самой барже, а девушка и сейчас здесь.

— И много наших людей на барже? — спросил Штернберг.

— Человек шестьсот — семьсот.

— Мы должны спасти их! — воскликнула Лариса.

— Для этого-то я вас и пригласил, — сказал Штернберг.

— Под Гольянами войска мятежников. Они успеют потопить баржу прежде, чем мы их атакуем. Нужно придумать какую-то хитрость, — заговорила Лариса. — Я вижу только одну возможность. Миноносцы под видом кораблей из флотилии адмирала Старка проникают в Гольяны и уводят баржу…

— Великолепная возможность, — обрадовался Штернберг. — Спустите красный флаг, поднимите андреевский, переоденьте матросов в форму царского флота.

— Мы возьмем в союзники быстроту, хладнокровие и риск, — встал Азин, всем своим видом показывая ненужность дальнейшего разговора.

— Я за отчаянный риск и безумную дерзость. Но помните: и безумствовать надо с умом, — посоветовал профессор.

Лутошкин видел короткие цветные сны.

Ему снились цветущие лиловыми свечами сосны, шумящие на ветру березы, звездные скопления ромашек, предрассветные испарения над омутами.