Чтение онлайн

«Спенсер О'Мэлли», — прошептала про себя Кристина его имя и побежала еще быстрее, придерживая рукой рюкзачок, чтобы не сильно болтался.

Когда она добежала до общежития Хинман-Холл, то обнаружила, что дверь ее комнаты приоткрыта. Но Аристотеля там не было и Джима тоже. Она бросила рюкзак на пол и потянулась за щеткой для волос. Ее пальцы так онемели от холода, что не гнулись. Кристине было неприятно, что она предстала перед Спенсером в таком растрепанном виде. Все-таки первое впечатление. Сам Спенсер тоже был небрит, это верно, но он был таким лапочкой, что это не имело значения.

Присев на кровать, Кристина подождала несколько минут. Руки пощипывало, они даже болели, и ей пришлось засунуть их между коленями, чтобы согреть. Она знала, что ждать придется недолго.

Раздался стук в дверь. Это был Альберт.

— Вот ты где! — воскликнул он, открывая дверь шире и впуская собаку. Аристотель ворвался, прыгнул на постель, затем кинулся к Кристине. Она погладила его, не поднимая глаз на Альберта.

— Я выгулял его.

— Спасибо. Где Конни?

— Она что-то сегодня избегает общения. Только не говори, что она печет для меня пирог.

— Я и не говорю, — произнесла Кристина с отсутствующим видом. Она все еще думала о Спенсере.

Альберт продолжал стоять в дверном проеме. Она хотела попросить его войти и закрыть дверь, но с минуты на минуту должен был появиться Джим.

— Поедешь на праздники с Конни на Лонг-Айленд? — спросила Кристина.

— Да. Как в прошлом году. Хочешь поехать с нами? Или ты едешь с Джимом?

— О да, конечно… — начала Кристина и умолкла. Он сделал к ней шаг:

— Ну так поехали с нами.

Не поднимая на него глаз, Кристина покачала головой. Когда Альберт был моложе, он хотел стать гимнастом, но слишком быстро вырос и потерял интерес к гимнастике и вообще к спорту. Теперь он увлекался буддизмом. Его длинные темные волосы были завязаны сзади в конский хвост. Мочку левого уха украшало небольшое золотое колечко.

— Послушай, — сказала Кристина, — мне нужно тебе сказать кое-что…

— Как все прошло? — прервал ее Альберт.

Какое-то мгновение Кристина не понимала, о чем это он.

— С Говардом, — пояснил он нетерпеливо. — Как у тебя все прошло с Говардом?

— Хорошо. — Кристина сделала паузу. — Все сделано.

— И?..

— И ничего, — сказала она, потирая руки, пытаясь их согреть.

Альберт подошел ближе и заинтересованно спросил:

— Он воспринял это нормально?

— Да, он воспринял это нормально, — повторила Кристина. — Он только спросил, моя ли это идея — о разводе.

Альберт громко рассмеялся. Кристина в первый раз подумала, что его смех какой-то резкий.

— Ты сказала ему правду? — спросил он.

— Правду? — ответила Кристина. — Все как есть?

— Я имею в виду, ты сообщила ему какие-нибудь подробности или просто поставила перед фактом?

— Конечно, я сказала ему все как есть. По-моему, это и есть то, что ты называешь «поставила перед фактом».

— Ты все сделала хорошо, Роки. — Альберт улыбнулся и подошел ближе, но она подняла руку, останавливая его. Это получилось непроизвольно. Но пусть думает, что этот жест продиктован тем, что сейчас за окном день, даже не вечер.

— Послушай, — сказал он, — у меня есть отличный план на праздники. Что ты думаешь о…

Внезапно он замолк. В дверях стоял Джим Шоу.

— Джимбо, — слабо подала голос Кристина. — Привет. Ты готов?

Альберт кивнул Джиму, тот ему тоже кивнул, но очень сдержанно.

— Я готов, — сказал Джим, все еще оставаясь в дверном проеме.

Кристина напряженно гладила Аристотеля и, когда стало совсем невмоготу, решилась нарушить неловкое молчание:

— Сегодня же твой день рождения, Альберт. Как он проходит?

— Пока все идет хорошо, — ответил он. — Но предчувствую, что станет хуже сразу же, как отведаю шедевра кулинарного искусства Конни.

— Ты называешь это шедевром кулинарного искусства? — спросила Кристина, отчаянно пытаясь разрядить атмосферу.

— И, кроме того, она ведь хочет сделать тебе приятное, — произнес Джим голосом, напряженным от враждебности.

Все снова замолчали.

— Конечно, я уверен, что это будет чудесно, — произнес Альберт напряженным голосом. Кристину это удивило, потому что Альберт так никогда не разговаривал.

— Крисси, пошли, — хрипло позвал Джим.

— Да, Крисси, — шутливо вскинул брови Альберт. — Тебе пора бежать.

Кристина в смятении поднялась с кровати, собрала книги с полу и направилась к двери.

— Не забудь пальто, — сказал Альберт. — На дворе мороз.

— Где твое пальто? — спросил Джим, помахивая своим рюкзачком.

Кристина оглядела комнату, в ней царил жуткий беспорядок. Внешне она придерживалась теории, что чистая комната — это симптом нездорового менталитета (сама она, разумеется, изучая величайших мыслителей мира, ни в коем случае не могла быть обеспокоена такими прозаическими делами, как уборка), внутренне же девушка беспорядок ненавидела и поэтому старалась проводить в своей комнате как можно меньше времени. Бывали дни, когда она слыла аккуратнейшей девушкой в мире, но ей давно стало ясно, еще даже до Дартмута, что в неубранной комнате от Говарда что-нибудь спрятать гораздо легче. Если все вещи будут лежать на своих местах, то он обязательно то, что она прячет, найдет.

Но все же время от времени Кристина импульсивно ударялась в уборку: мыла, чистила, раскладывала по местам. Позже все быстро возвращалось на круги своя.

Сегодня Кристина пожалела, что давно не занималась уборкой, потому что не могла найти свое пальто.

— Куда же оно подевалось?

— Иногда помогает одна простая вещь: пальто, если хочешь найти его снова, нужно повесить в шкаф.

— Спасибо, Джим. Но где же мое пальто?

Альберт молчал, а Джим сказал:

— Сегодня утром ты его не надевала.

— Обычно когда я играю в баскетбол, то зимнее пальто не надеваю, — сказала Кристина. Она произнесла это более резко, чем ей хотелось, но как раз в этот момент наконец вспомнила, где это злосчастное пальто.

В «Красных листьях» его быть не могло, потому что прошлую ночь Кристина там не проводила. Свое пальто она оставила в отеле «Фаренбрей-Хилтон».

Это было ее единственное пальто. Мама купила его на пятнадцатилетие Кристины, но с тех пор прошло уже шесть лет, и красный кашемир поблек, к тому же беспрерывно появлялись какие-то пятна. Но все равно пальто оставалось одной из ее самых любимых вещей. Соперничать с ним могли, пожалуй, только нежные усики котенка и горячий яблочный струдель.