Чтение онлайн

Потом я поехал на перекладных в Виноградное. Пачка денег, бережно замотанная в наволочку, была спрятана в «скатку» которую я подвязал шнурком снизу и перебросил на манер военного через плече. Сумок или рюкзаков, подходящих к этой эпохе я не нашёл не в своём хозяйстве, не в хозяйстве своей родни. Вон еле допотопную наволочку нашел из старых бабушкиных припасов и плащ-палатку. Кстати, по местным мерка плащ-палатка была – роскошь, и местные армейцы её еще не изобрели. Но это не точно.

Как и в прошлый раз встретились мы на крыльце. – Привет, Григорий. Как жизнь?

Тот узнав, заулыбался. – Аааа. Инженер! Здорова! – Мы пожали руки.

– Ну как закончили объект? Где хоть трудились то?

– Гриша, объект военный, секретный. Ты с какой цель интересуешься? – Выдал я в своем фирменном «оперском» стиле. Тот поднял руки перед собой ладонями вперед, сдаваясь.

– Всё, всё, молчу. Закончили и молодцы! Ты каким ветром к нам?

– Ну ты сам обещал поспособствовать в приобретении харчей. Вот расчет дали, и я к тебе. Нужно и местную хозяйку отблагодарить и начальство местное ублажить, так как нам приёмку сделали не сильно придираясь. Сам понимаешь. В общем надо Григорий, выручай. – Тот докурив, затушил «чинарик».

– Ладно пойдем смотреть, что там у нас на балансе. – Зайдя в импровизированную приемную, он спросил: – Что брать будешь? – Я для вида задумался, потом выдал.

– Так…, ну для начала, давай барашку, бочку винишка и бочку икры. Как у тебя, предложение в силе? – Тот подкрутил ус и сурово сказал:

– Мы, Василь тут уши мозолить не приучены, тут тебе не Москва. – Подколол он меня. Вот же шельмец! – Короче так, ща я уточню у кума. И это… тебе, когда удобней забрать?

– Ну так давай с утра? Часиков в семь если подъеду «нормуль»?

– «Нормуль»? – Не понял слова он.

– Ну в смысле «нормально», «сойдет»?

– Нормуль! – Передразнил он меня.

– Только Гриша, это… с подводой пособи. Мне не с руки будет переться утром на завод транспорт выпрашивать.

– Да не вопрос. У меня как раз дед Федя будет под рукой. – Мы ударили по рукам и разошлись как в море корабли. На прощанье я спросил:

– Григорий, а фамилия у тебя какая? – Тот изобразил мой «оперский» прищур и с характерной интонацией спросил:

– Фамилия у меня военная, секретная. С какой целью интересуетесь, товарищ? – Мы оба заливисто заржали. Выходя с кабинета, я вытирал с глаз выступившие слезы. Уже закрывая дверь, он выкрикнул: – Соколов я, Григорий Дмитриевич.

– Лады Дмитриевич, удачи.

Утром я был на месте с деньгами, ибо грех подводить хороших людей. Дед Федор стоял у крыльца и похлопывал по гриве свою савраску и нашептывая ей какие-то только им понятные комплименты. Я удивился, когда Гриша, хлопнув меня по руке, зашёл за здание и вывел велосипед. Закинул его в бричку и мы тронулись.

Заехав на колхозный склад, открыли общими усилиями громадные створки, пропуская подводу во внутрь. Дед Федя, загнал свой «пипелац» в глубь не разу не сомневаясь, что сможет там развернуться. Через огромные решетчатые окна без стёкол, внутрь проникало достаточно света. Внутри все было заставлено коробками и стеллажами. Взяв с ближайшего две пары рабочих рукавиц, Гриша одну протянул мне. – Это чтоб руки не поранить и занозу не вогнать. – Я надел, и мы пошли в дальний угол. Света там было по меньше, но мне его хватило чтобы прочитать надписи мелом на бочках. На одной стояло – «икра осетровая, два пуда», на второй надпись гласила – «вино столовое, красное, полусладкое «Изабель»». Кряхтя и поругиваясь, мы погрузили тяжелые бочки, затем прошли в другую часть склада, где на толстом слое соломы лежала освежёванная туша барана накрытая мешковиной. Опять же общими усилиями обмотали её мешковиной, подвязав хорошенечко бичевой и перегрузили на солому подводы. Выехав на свет божий из складского сумрака, я спросил. – Ну, что Григорий, давай посчитаемся для «порядку». – Тот залез в нагрудный карман гимнастерки, вытащил накладные и начал в них, что-то писать, подложив снизу свой кожаный портфель. При этом он приговаривал:

– Значит так. Ты у нас старший по «продпитанию» рабочих в поле. Получил… – Далее он в бланк занёс всё, что мне продал, указал цену и количество. Затем размашисто расписался и вытащив из портфеля печать, дохнул на нее и шлепнул по бумаге. Я стоял с обалделым видом. Будучи дитём капиталистической системы я уже думать забыл, что формула деньги-товар-деньги в стране советов не котируются вообще. И стоит тебе попасться с каким-либо товаром на который не оформлены бумаги и всё… «трындец» и карачун. Будет картина Репина – «приплыли». Короче попадешь ты легко и надолго как расхититель социалистического хозяйства. И доказывай потом, что ты не папуас. Я и думать не думал, а оно вон оно «чё», «Михалычь»… , точнее Дмитриевич. В общем, Гриша всё предусмотрел и подставлять из-за меня свою задницу был не намерен. Один бланк дал мне, второй положил себе в портфель и «выжидательно» уставился на меня. Я, наблюдая за магией легализации, нелегитимных действий слегка «подзавис», а потом опомнившись быстро вынул пачку денег и стал отсчитывать.

– Двести два…, двести три и добавив еще два рубля купюрами по рублю, получилось тютелька в тютельку – двести пять рублей, ноль-ноль копеек. – Я замялся, а затем спросил. – Гриш, что с меня за твои услуги? Тот протестующе замотал руками.

– Ты «чё» Василь? Я же не торговка на рынке! Всё «чин-чинарём». По рукам и ладно. – Потом он слегка задумался. – Слушай, ты как-то говорил, что с начальством завода на «коротке». «Мож», поможешь? У меня трактор стал, в ступице подшипник полетел. Спроси там у своих, вдруг есть что на складе, а я щедро отдарюсь. Сейчас самый сезон, а у меня трактор на приколе. Сам понимаешь, не мужиков с бабами же в сеялки-веялки впрягать. Так как? Попробуешь?

– Да, какой вопрос! В лепёшку расшибусь, а найти попробую. – Сказал я ему твёрдым тоном, только ты мне марку запиши, ну или как вариант размер подшипника.

Пришлось нам пару километров проехать в поле, по среди которого мощным изваянием застыл неказистый трактор «Сталинец», а вокруг него козликом скакал механик этой самой бандуры и монтировкой пытался отодрать засохшие, пудовые куски грязи от своего аппарата. Замазюкан он был с головы до ног в горюче-смазочных материалах. Даже на носу застыл росчерк грязного масла.

– Никита! «Никитос», дуй сюды! – «Замурзаный» парень подбежал и сразу же начал брать быка за рога. – Ну, что «Дмитричь», получится с подшипниками «чегось»?

– Ты это… , запиши товарищу марку и размеры, наш друг «поспрашает» по начальству в городе. Вдруг свезёт?! – Давай так, чтоб не создавать проблем. Пиши всё точно, чтоб там не ломали голову над твоей заумью и цифирью. Вон, Литовченко, ездит и ездит, а у тебя уже вторая поломка за месяц. Рысак недоделанный! – И Гриша хмуро посмотрел на водителя трактора. Тот насупился и начал огрызаться.

– Дмитриевич, я-то тут причем!? Там корень вылез и под земли и черканул по крышке редуктора! Кто им Пушкин, если они делают его из мягкого метала? Вот и вогнало его в шестерни. Я-то сюда, каким боком?

– Каким боком! – Передразнил Григорий. – Ладно бросай свой агрегат. Как закончите, воду в радиаторе сменить и свечи почистить, «трахтаристы» хреновы. – С этими словами Григорий передал отрывок газеты и карандаш Никите и тот с умным видом начал мне пояснять, как первокласснику…

– Значит так… . Нужен «А – двести семнадцать», это если по модели. А если по размеру, то там восемьдесят пять на сто двадцать и на двадцать восемь. – И он вопросительно посмотрел на меня.

– Никит, ты не гляди на меня, как на икону, а записывай. – И я указал ему на бумагу в его руках. – Тот смутился и быстро начертал и модель, и размеры. Я аккуратно свернул бумагу и «присоседил» её к накладной.

Дед Федя, очень удивился, когда мы заехали на холм по дороге и я объявил ему, что мы на месте. Он повернулся и недоумевающе сказал: – Дык, мы ж это… проехали всего пару километров. А я думал вас в город надо «тараканить» с грузом.

– Да не. Тут наши скоро поедут на полуторке, подберут и меня и груз.