Чтение онлайн

Что коровы?

Объелись клевером!

Что смотрел Спиридон Кузьмич? Я ему!

Вы же его отпустили на свадьбу.

Зоотехник прямо с крыльца прыгнул на мотоцикл. Завёл его в треть секунды и ринулся. Гришка на заднем сиденье прилип.

Ещё издали услышали они рёв и страдание стада.

Умрут! Зоотехник схватил себя за волосы.

Мотоцикл вильнул, чуть не врезался в пень от такого опрометчивого движения.

А на коне сидя и волосы себе можно рвать, отметил про себя Гришка.

Коровы бегали по кругу гораздо резвее. Бока их вздымались и опадали. Козёл Розенкранц иногда выскакивал вперёд, резко осаживал стадо для энергичной встряски и поворачивал его в обратную сторону, чтобы коровы не закружились.

Давай! закричал зоотехник. Молодцы! Гоняй их, блудливых!

Зоотехник помчался на мотоцикле поворачивать корову, которая отбилась от круга и залезла в кусты. Корова вильнула вбок, зоотехник за ней. Влетел со своим мотоциклом в канаву и замер. Гришка пошёл его вынимать.

Зоотехник лежал в тине и бормотал с ужасом:

Что будет? Что будет?

Подошёл конь Трактор.

Уже ничего не будет. Опасность уже миновала. Ещё побегают и спокойно.

Я знаю, всхлипнул в канаве зоотехник. Тебе, Трактор, мой мотоцикл не нравится. Ненавидишь ты мой мотоцикл

Нет, почему же, ответил конь. Машина хорошая, с девушками кататься

Вечером возле правления колхоза председатель Подковырин Николай Евдокимович повесил на доску приказов:

И странно, козёл Розенкранц ходил у доски с гордым видом и со всеми здоровался.

Ты что нос задрал? спросил у него Пестряков Валерий, вернувшийся из лесного похода.

Приятно, ответил ему козёл Розенкранц. Даже в выговоре меня теперь не козлом называют, а товарищем Вот как.

Хочу, чтобы вы прокатились в седле, сказал конь Трактор. Теперь я буду работать с самим товарищем Подковыриным.

Гришка залез в седло, ноги его до стремян не доставали, но сознание, что он в седле, делало Гришку как будто выше.

Конь бежал ровно, стараясь, чтобы Гришка не шибко набил себе место, на котором сидит. Седло вещь удобная, но взрослая, юлить на нём не нужно.

Они по дороге проскочили, лугом прошли и по краю болота. Два бугорка одолели, лесом проехались.

Конь Трактор стал на лужайке или на широкой цветочной дороге, которая уходила вдаль и вдали терялась в тенях и бликах.

Рекомендую посмотреть вокруг себя внимательно, сказал конь Трактор.

А Гришка уже смотрел. Почувствовал он какой-то непонятный укол в сердце. Такой укол бывает, когда в чужом заграничном городе, устав от одиночества, нежданно услышишь родную речь.

Гришка подумал вслух:

Почему так? В этом месте я ничего необычного не вижу, а почему-то тревожно мне Неужели ромашки?

По-моему, незабудки, возразил конь.

Нет, ромашки. Смотрите, чем дальше по этой просеке или дороге, тем они всё выше, всё больше становятся. А там, вдали, смотрите, смотрите! ромашки как георгины.

Может быть, кивнул конь. По-моему, незабудки, но каждый видит своё Мои незабудки влево ведут, а ваши ромашки?

Прямо! крикнул Гришка.

Значит, приехали. Конь Трактор голову поднял, чтобы, вцепившись в его гриву, Гришке было легче слезать. Не беспокойтесь, обратно дорога простая. На прощание конь Трактор крикнул таким криком, словно табун лошадей, и пошёл рысью.

И не страшно вам? спросил Аполлон Мухолов пролётом.

Нет, сказал Гришка.

Аполлон Мухолов сел на ветку и всё подпрыгивал, словно ветка была горячая.

Ну, ну Я до сих мест долетаю, а дальше боюсь Сейчас я влюблён окончательно и не могу рисковать своим счастьем, пускаясь вдаль.

Вы говорили, что счастье в полёте.

Я и сейчас говорю Аполлон Мухолов поклевал возле пальцев, посуетился на ветке, взъерошив перья, поднял на Гришку глаза. Григорий, я выяснил окончательно, мой полёт вокруг моего гнезда Вдаль я уже один раз летал. Воробей Аполлон Мухолов чирикнул, как всхлипнул, снялся с ветки и полетел к деревне. И всё быстрее, быстрее

Остался Гришка один. Ромашки головы поворачивают рыжие глаза в странных белых ресницах. Шепчут ромашки:

Спокойнее, Гришка Мы вокруг Мы с тобой

У ручья прозрачного, что выбивался из-под вывороченной бурей сосны, увидел Гришка маленького человечка с красными, как морковь, волосами. Человечек и до колена Гришке не достигал, но был уже стар. Сидел он на камне, руки его отдыхали на сухих коленях, как у всех стариков, которые много на земле наработали.

Здравствуйте, сказал Гришка.

Здравствуй, сказал человечек. Извини, у меня как раз перекур кончился. И, поклонившись Гришке, ушёл в лесные тени и блики.

Гришка помахал ему вслед. Направился дальше по просеке, удивляясь цветам ромашкам, которые с каждым шагом становились всё больше и больше.

Вдруг земля расступилась, образовав котловину. Над котловиной, как ручка у лукошка, полного ягод, стояла радуга. Словно выкрошились из неё осколки и упали, покрыв котловину бисером. Это была роса. Она не иссыхала здесь в жаркий полдень, сверкала на каждом цветке, на каждой малой былинке. Гришка боялся ступить дальше, чтобы не смять, не попортить сверкание. Он стоял, распахнув глаза во всю ширь, и разноцветение, хлынувшее в них прохладным потоком, сгустило голубой цвет Гришкиных глаз в пристальный синий.

Слышишь, Гришка, раздался тоненький звонкий голос. Не опасайся, ступай.

От этого голоса Гришке полегчало. Пружина, свившаяся у него под грудью и остановившая его дыхание, распустилась. Гришка вздохнул. Голова у него закружилась от плотного певучего аромата, который в Гришкином воображении окрасился в нежно-сиреневое.

Дыши легче, сказал тоненький звонкий голос. Меня карась Трифон послал. Сказал: Шлёпай, Проныра, Гришка в Весеннюю землю идёт. Она его ослепить может, обескуражить.

Гришка глаза опустил, разглядел у своих ног весёлого лягушонка.

И не бойся, сказал лягушонок. Ступай вперёд. И, засунув два пальца в широкий рот, свистнул пронзительно.

Гришка шёл по котловине, и возникало в его душе ощущение цвета и звука, света и тени, сливаясь в простое слово Родная Земля. И как бы заново нарождались в Гришкиной голове слова, такие, как радость, щедрость, великодушие. А такие слова, как слава, триумф, непреклонность, перед которыми Гришка раньше робел, как бы растушёвывались, теряли чёткие очертания.