Чтение онлайн

В этом месте я улыбнулся. Отвечает как на допросе – одно и то же.

– Тогда открой. Я хочу кое-что с тобой обсудить, – настойчиво повторил я. – Не бойся. Там нет ничего страшного. Просто… если ты когда-нибудь решишь снова быть со мной вместе… то такая возможность есть…

– Послушай, Каспер, – она меня перебила. – Ты ведь не хочешь сказать, что там предложение руки и сердца, или что-то в этом роде?

Я пожал плечами:

– Не знаю. Посмотри сама.

– Теперь точно не буду, – отрезала Стелла. – Иди ты к чёрту со своими предложениями!

– Как мило. Спасибо за совет. Пойду-ка я и впрямь к нему загляну, он, наверное, уже по мне соскучился. А с тобой поговорим позже, когда ты будешь лучше расположена. Позвонишь мне завтра?

– Нет, – буркнула она. – Я вообще-то на тебя обиделась.

– Вот как. Ну, тогда не звони, – я приблизился к микрофону и примирительно прошептал. – Доброй ночи. Скучаю, целую, люблю!..

– И я, – выдохнула она в ответ. Поморщилась, будто от чеснока, и тут же отключилась.

Захлопнув ноутбук, я озадаченно потёр подбородок. Ну и разговор! Но зато теперь хотя бы примерно понятен масштаб метаний – причём, и моих, и её. Обиделась, значит. И, тем не менее, позвонила – чтобы сообщить об этом. Ей богу, почти сто лет деточке, а ведёт себя как ребёнок!

Пока я говорил со Стеллой, Олег уже успел отправить мне на почту ответное письмо:

«Я никого не вижу на присланных вами фото, – писал секретарь. – Но, скорее всего, я понимаю, кого вы имеете в виду. Я запросил список всех проведённых во время операции сканирований и сравнил его с досье вампиров, пойманных и доставленных в СКОК в ту ночь. Тот, о ком вы спрашиваете – это тень первого типа».

«Так и думал, – напечатал я в ответ. – Спасибо».

Ну вот, хотя бы одной загадкой стало меньше. Тенями у нас в СКОК называют особый вид вампиров-гипнотизёров, которые могут при желании прикинуться невидимыми. При этом фактически тень никуда не исчезает, а только внушает наблюдателю, что её нет. Мозг загипнотизированного попросту не видит и не замечает тень – ни вживую, ни на фото, ни на видео. Конкретно этот наш товарищ работает через зрительный канал – гипнотизирует с помощью взгляда. Я был в тёмных очках, и, возможно, они частично отразили воздействие, да и встретил он меня уже будучи раненным и ослабленным от серебра. А вот Олега гипноз, вероятно, ещё не отпустил, поэтому он по-прежнему никого не видит на снимках.

Что ж, теперь остаётся только узнать, зачем этот персонаж приходил к Стелле. Судя по его виду, настроен он был решительно, и если бы не ранение серебряной пулей в руку, если бы не ослепляющий свет фар – кто знает, отступил бы он тогда так легко…

Опасно это всё, конечно. Действовать надо быстро. А ещё хорошо бы поставить Стеллу в известность о происходящем, но я не отважился. Диалог и так выдался напряжённым, даже колени снова заболели.

Ох, вспоминаю её прежнюю! Каждый разговор – как ходьба по минному полю. Никогда не знаешь, где рванёт.

А может мне и правда… Я откинулся на спинку кресла и призадумался. Может мне и правда следовало сделать ей предложение?..

По правде говоря, в моём послании к Стелле нет никакого особенного секрета. Ничего личного. Ну, почти.

«Наверное, теперь ты ненавидишь меня. Это нормально. Можешь даже сжечь письмо, когда прочитаешь – я не оскорблюсь. Но, пожалуйста, прежде, чем ты это сделаешь, прочти его внимательно. Я считаю своим долгом рассказать тебе то, что мне, совершенно случайно, удалось узнать о твоём отце.

Если эта информация тебя заинтересует, не медли долго. Приходи работать к нам в СКОК. В мой новый, восьмой отдел».

Я приложил к письму настолько весомые факты, что был почти уверен – она не сможет отказаться.

Проект «Восьмой отдел» я начал потихоньку разрабатывать ещё в конце лета, едва вернувшись в собственное тело. Побывав в шкуре вампира, я понял, что гораздо проще охотиться на клыкастых, когда сам обладаешь бессмертием. Впрочем, об этом у нас в НИИ думали и раньше – не зря же решили создавать искусственно инициированных вампиров-солдат. Но, как известно, эта их задумка с треском провалилась. Искусственные в большинстве своём тронулись умом, а по сверхспособностям в подмётки не годились тем, кого обратили естественным путём – через укус.

Короче, я решил, что нам в СКОК позарез нужен отряд нечистокровок-охотников, а лучше – целый отдел. Поначалу идея казалась недостижимой. И впрямь, вампиров невозможно будет уговорить ополчиться против себе подобных, а заставлять силой – бесполезно, ведь в таком случае не избежать саботажа. Но после, подробнее изучив досье на потенциальных кандидатов, томящихся в наших темницах, я подметил, что у большинства из них есть свои личные мотивы в пользу работы на нас. Некогда будучи простыми людьми, многие оказались обращены насильно, тяжело переживали свою человеческую смерть и перерождение в облике вампира. А некоторые и вовсе должны были погибнуть от рук чистокровных и выжили случайно, при этом потеряв родственников и близких. Конечно, со временем они смирились со своей участью и как будто бы даже забыли свои прежние жизни, но что-то мне подсказывало, что если в правильное время и в правильном месте дёрнуть за струнки их памяти, то ребята всё вспомнят. Пробудится их потаённая ненависть к тем, кто лишил их человеческого облика, и они по собственной воле вступят в наши ряды.

Два месяца у меня ушло на то, чтобы подготовить для нечистокровок письма в плотных бордовых конвертах. К письмам я приложил все вещдоки, сохранившиеся в их досье. Фотографии их самих, когда они ещё были людьми. Фотографии их родителей, сестёр и братьев, возлюбленных, детей – многих из которых уже не осталось в живых. Их личные вещи, хранящие в себе память о былом. Казалось бы, ничего необычного – всякий «мусор» из карманов, ключи от дома, куда они, став вампирами, так и не отважились вернуться, старые паспорта, обручальные кольца и другие памятные украшения – пыльные безделушки, узнавая которые, наши подопытные не могли сдержать слёз. Плакали прямо как люди. Потом они читали моё письмо, а в нём – подробное повествование про то, кем они были когда-то, вся их человеческая подноготная до мельчайших деталей, которые только смогли разнюхать наши «шпионы». А дальше я рассказывал им про себя. О том, как я сначала был обычным маленьким мальчиком, потом стал изгоем и аутистом, потому что не смог пережить убийство отца, позже сделался охотником, надеясь отомстить за его смерть, а следом – ирония судьбы заставила меня превратиться в вампира. И в то же время я, сменив столько лиц, не переставал ощущать себя простым человеком. Чувствующим, надеющимся, совершающим ошибки. Не пытаясь кривить душой, я признался, что, сам став ненадолго нечистокровкой и познакомившись с другими вампирами, больше не считаю их неосознанными дикими зверьми. Теперь я понимаю, что они такие же как люди – разные – и сами выбирают своё поведение, свой образ жизни, свою миссию. И даже Каспер, находящийся в кресле главного охотника, не является кем-то особенным. Просто он тоже следует своей миссии, выполняет свой долг, продолжая вести войну против тех, кто нарушает общественный покой и лишает смертных жизни.

Кажется, всё это вселяло в них надежду, что таким образом, присоединившись к восьмому отделу, и они обретут свою миссию. Отомстят за себя, за близких, а если и не получится, то хотя бы уберегут от страданий и потерь других людей, которые могут стать будущими жертвами опасных вампиров. Из тридцати отобранных нечистокровок почти никто не отказался. Двадцать шесть согласились сразу, в тот же день, когда получили письмо. Трое думали около недели, поначалу отреагировав агрессивно и держа оборону, но в итоге и они «сломались», дав мне добро. Именно эти трое и стали, по моему распоряжению, главными в восьмом отделе. Во-первых, судя по их поведению, они явные вожаки, а во-вторых, я хотел таким образом поощрить их за то, что они всё-таки решились вступить в наши ряды. Вот только одного из кандидатов я никак не смог уговорить, ни кнутом, ни пряником. Может быть, это судьба? – подумал я тогда. А что если место тридцатого вампира-охотника суждено занять Стелле?

Я ведь и про неё составил подробное досье. Долго-долго искал, чем могу её заинтересовать и вот, кажется, нашёл. Её отец – если верить семейной легенде, военный – погиб в начале войны под Смоленском. Казалось бы, ничего необычного. Но почему именно здесь?.. Копаясь в наших старых бумажных архивах, я к ликованию своему обнаружил, что никакой он в действительности был не военный, а самый настоящий охотник. Командир отряда, между прочим. В сорок первом был послан в Сталинград, чтобы помочь основать там местный штаб СКОК, но, увы, война поменяла планы. Штаб так и не возвели, а его самого срочно вернули обратно, в Смоленск, где он вскоре пал, защищая от немцев нашу базу. Я даже знаю теперь, в каком месте он похоронен – недалеко от территории смоленского НИИ, в братской могиле вместе с остальными работавшими у нас охотниками. Разумеется, копию его досье из нашего архива, со всеми личными данными и фото, я приложил к своему письму, чтобы Стелла не подумала, что я лгу. Про могилу тоже сказал. Возможно, если она захочет приехать к нам, я её туда отведу. Только вот захочет ли? И согласится ли присоединиться к моей бессмертной команде?..

Что ж, время покажет. Ну а пока пусть их будет двадцать девять.

Две недели назад всем ребятам отключили капельницы, выдали личные жетоны охотников, тёмно-бордовую военную форму и зачислили на обучение в интенсивном формате. Их учат всему тому же, чему и обычных новобранцев, только не последовательно, а одновременно – физической подготовке, стрельбе из пистолета, снайперской винтовки и автомата, рукопашному и ножевому бою, фехтованию, экстремальному вождению. Обучение, правда, идёт тяжко. Имея сверхспособности, нечистокровки почему-то считают, что всё остальное им уметь не обязательно, с раздражением относятся к сдаче нормативов и всеми способами пытаются саботировать занятия.