Чтение онлайн

Но мне было важно, чтобы эта часть сознания Портного, часть его детских воспоминаний, повлияла на взрослого Нифонта, который стал убийцей. А это было возможно только, если мальчик Нифонт, увидит и осознает весь ужас, сотворённый им, взрослым, в дальнейшем будущем. Мне было важно, чтобы Нифонт-мальчик испытал настоящее потрясение и ужас… Но мне было жаль его. По крайней мере эту его, ещё невинную часть сознания.

— Мне жаль причинять тебе боль, — продолжала я с грустным сочувствием, — но это правда…

— Я убийца… — ошарашенно выдохнул парнишка. — Я убийца и монстр…

— Нифонт…

— Я монстр!!! Монстр!!! — он поднял на меня покрасневшее, искривленное в слезной и безумной ярости лицо. — Я… Я стал настоящим чудовищем!.. Но я… я же не хочу… Я не могу… Я не…

Он слёзно всхлипнул, с его губ срывалось нервное, прерывистое дыхание.

— Я ужасное чудовище! — Его крик взорвался в комнате, отскочил от стен, и вознесся под потолок.

— Только… — проговорила я осторожно, — только часть тебя…

— Это что-то… меняет? — сотрясаясь, и вытирая слёзы проговорил он.

— Ты сам можешь что-то поменять, — проговорила я утешающе.

Он недоверчиво взглянул на меня.

— Правда? — с надеждой спросил он.

— Правда, — обнадеживающе улыбнулась я. — Ты можешь… изменить поступки… другого себя… Если хочешь?

— Я… я хочу… — пробормотал Нифонт, и кивнул.

Но тут же вдруг вскрикнул, сморщил нос и сцепил зубы. Он вёл себя так, словно ему было невыносимо больно. Что-то необъяснимое причиняло мальчику внутреннюю мучительную боль.

— Нифонт… — встревоженно проговорила я, наблюдая за ним.

— Она… требует… требует, чтобы я подчинялся! Я… Я должен! Должен!.. Я должен подчиняться! Я обязан…

— А ты сам хочешь?! — спросила я. — Сейчас важно, чего хочешь ты сам!..

Нифонт выронил пистолет, крепко зажмурив глаза, ретиво замотал головой.

— Отстаньте от меня, отстаньте! Вы все!.. Хватит! Хватит!!!

В следующий миг он вдруг бросился на меня. Я испуганно вскрикнула, отскочила. Парнишка пробежал мимо меня, и с диким яростным лицом врезался в лбом в стену.

Я закричала в страхе, глядя на внезапный порыв безумства юного Нифонта.

Парнишка рухнул на пол без чувств. Я было бросилась к нему, но его воспоминание внезапно осыпалось серебрящимися мерцающими осколками.

А мое тело неожиданно перестало меня слушаться. Руки, ноги, плечи, суставы и мышцы, все вдруг словно налилось тяжелым, вязким свинцом.

В следующим миг я резко провалилась куда-то назад. Я даже не успела закричать или испугаться, как снова очутилась посреди укрытой ночью безлюдной фермы, перед кошмарным черным деревом.

Портной… Точнее Нифонт, взрослый Нифонт, неподвижно лежал в снегу, и метель небрежно забрасывала его куртку щепотками снега.

Передо мной, в нескольких шагах, в кругу мерцающих стеклянных фонарей лежала связанная рада. Я ринулась к ней.

Малышка дрожа от холода и страха, с трепетной надеждой и просьбой в глазах глядела на меня.

— Сейчас, солнышко, сейчас, — я присела возле неё, взялась руками за кроваво-красные нити, что опутывали её тонкое, хрупкое тело.

Но разорвать их голыми руками не вышло. У меня не хватало сил. Но в бликах дрожащих фонарей, я увидела лежащие рядом мотки черных ниток, пуговицы и ножницы.

Меня передёрнуло с отвращением и ужасом, едва я вспомнила зашитые этими нитями губы убитых Портным девочек и пришиты на их сомкнутые глаза такие же пуговицы. Но я успела… В этот раз я у него не получилось.

Я разрезала ножницами опутывающие Раду нити.

— Ника… — тоненько пискнула Рада, когда я сняла повязку с её рта.

— Всё хорошо, — заверила я её, — иди ко мне.

Девочка содрогалась от холода, у неё заметно посинели губы, и она едва могла двигаться.

Ни секунды не размышляя, я расстегнула молнию своей куртки, сорвала её с себя, и завернула в неё малышку.

— Всё хорошо, солнышко, всё хорошо, — приговаривала я, понимая, что ничем хорошим для замерзшего ребенка сегодняшняя ночь закончится не может.

Сзади послышались шаги.

— Роджеровна… — никогда ещё Леркин голос не звучал так жалобно и слёзно.

Я оглянулась, и увидела сотрясающуюся в тихих рыданиях Логинову.

Её утешающе обнимал бледный, как лежащий вокруг снег, но все так же показательно невозмутимый Лёва Синицын.

— Роджеровна… — Лера судорожно всхлипнула. — Я… ты… Когда он… Когда он выстрелил… в тебя… и… вдруг…

Она замолчала, замотала головой. Слёзы блестели на её щеках. Логинова была сражена пережитым чувством страха, после выстрела Нифонта. Короткий миг всепоглощающего страха надломил её, и ранил глубоко внутри.

Я ощутила бесконечное жалостливое сочувствие бедной Лерке. И всё из-за меня. Я её в это втянула, я же заставила пережить невероятный ошеломительный, тяжелый шок.

Я и подумать не могла, что Лерка может ТАК испугаться за меня. И сейчас меня с пекущей болью жалило чувство вины.

— Прости меня, — попросила её.

Вместо ответа Логинова бросилась ко мне, и заключила нас с Радой в чувственные объятия.

— А-а… Лера… — простонала я, — задушишь…

В порыве чувств, как негативных, так и положительных, у моей подруги не редко обнаруживались неожиданные силы.

— Прости, прости… — Логинова громко шмыгнула носом.

— Раду срочно нужно согреть, — поспешила сообщить я, и взяла закутанную в мою куртку девочку на руки.

— Конечно, — закивала головой Лерка, одновременно стирая слёзы с щёк.

Едва мы двинулись прочь, как я услышала хруст снега от чьих-то шагов. Я тут же обернулась, и увидела её. На мгновение у меня застыло дыхание и пульс. Я услышала судорожный вздох Лерки и всхлипывания Рады.

Нас четверых надвигалась неестественно высокая, худощавая женская фигура. Её темные густые волосы плавно и лениво развивались в воздухе. Извивающиеся локоны поднимались над её головой, и тянулись во все стороны.

Через грудь, в меня проникло тягостное, давящее на сердце и легкие чувство.