Чтение онлайн

Мишаня и сам засёк Марусю, головы в ее сторону не повернул и смотрел на рабочих. Машка отошла подальше от гадского босса и встала между мужиками.

– Не, парни. Снимай для начала с середины, - мужики не вняли, но Машка настырная, - Хренли уставились? Расчет тяжести балки вам предъявить? Лупанете с краю, на фиг все послетает, если смесь не затвердела. Среднюю снимай!

Ну, сработало. Начали тянуть среднюю опору. Машка затаив дыхание, смотрела и уже понимала инжеренским своим догоном, что все отлично. Мост стоял крепко. Опорные балки держали надёжно.

Еще час возни и мата, и все закончилось.

– Михал Андреич, тест через три дня. Гоните машины, - Машка уже не слушала, зачем?

Развернулась уйти, но не дал ей Волохов.

– Маш, сюда иди, - вот те и «здрасти» и «извини».

– Слушаю.

– Это я тебя слушаю. Зачем явилась? Мост не твоя зона ответственности.

– Ответ неверный. В мою зону ответственности входит – принятие, оценка и корректная архивация технической документации объектов населенного пункта. Мост- объект. Сейчас проверю все документы, заберу и отнесу в администрацию. Время арихвации не ограничено, если только объект не принадлежит, согласно классификатору к оборонно - промышленному комплексу. Вы, барин, на мосту не собираетесь пушки размещать? Нет? Тогда архивировать буду по мере надобности.

– Объект еще не готов. Не выпендривайся.

– А документы готовы и сейчас их передают Вашему заму Зазулину. Разрешите идти проверить?

– Проверяй и уходи.

– Что так? Видеть меня не хотите? – и Мишка закипел!

Он целый час поглядывал на Кан, пока та буравила взглядом мост, и ни разу на него, Мишку, не посмотрела. Мало того, что он извелся за ночь, получил от Кан по морде, так эта фифа еще и моську воротит! Ишь, на ВЫ величает, будто и не договорились вчера перейти на ТЫ.

Вдобавок, выглядит сегодня особенно хорошо. Волосы блестят, гладкая, смугловатая кожа сияет и глазищи ярче звезд. И попка такая …такая… Тьфу, наказание!

– А если не хочу, сгинешь? – началась «вторая часть Марлезонского балета».

– Да и сгинула бы, Вы же сами позвали! – точно, сам, и от этого Мишаньке не стало веселее.

– Проверяй документы, забирай и иди.

– Слушаюсь, барин, - а тут еще как назло нарисовался Мазур.

– Маш, ну как? Помощь нужна?

– Нет, Алька. Сейчас документы заберу и пойдем, - и правда, забрала, проверила и ушли они с Альбертиком, мило беседуя.

Тут под руку не вовремя подлез фельдшер Федюня.

– Михал Андреич, пора повязку менять.

– Сгинь, Федь. Дела у меня.

– Никак не могу. А если рана загниёт? Не…надо поменять.

– Сгинь, сказал! – рявкнул Мишка и пошел домой.

Поспать не получилось толком, спину драло. Почитать уселся, не смог. Вытерпел пытки фельдшера, который прибыл на дом для перевязки и снова не находил себе места. Так и валандался, бедняга, пока глубокой ночью не сморило его прямо на диване в гостиной.

 Машулька провела субботу прекрасно! И шторки- то они с Еленкой повесили, и чаю наглотались, будто бы с запасом на целый год. Вечерком пришел Альберт, и хоть и был он недоволен Еленкиным присутствием, но смирился, и все трое отправились гулять. К слову, Бабья коса, это нечто! Корабельные сосны, широкий разлив реки и песчаный пляж. По апрелю все виделось не так ярко, но летом, уж точно, будет райское место!

Воскресенье прошло в домашних хлопотах и помощи деду Самбрере. У того «сверзился» со «шкапа» старый проигрыватель и Машульке снова пришлось починять допотопную вещь, наподобие утюга бабки Палны прямо на пороге дома деда. Мазур крутился рядом и потешал ее и Самрберу веселыми историями из жизни села. Если бы не хмурое лицо Волохова, который проходил мимо в момент, когда Альберт принялся шептать Машке на ухо анекдот, то день можно было бы назвать приятным во всех смыслах.

Понедельник Кан отметила ударным трудом. Удалось ей, хоть и отчасти, разобраться с линией новой. А вот вечером случилось кое –что.

На подходах к своему дому, приметила Маша собрание у порога Администрации. Председательствовал фельдшер Федя, рядом стояли Зазулин, Самбрера и Бекасов –младший.

– Не дается. Я и так и эдак. Орёт! В субботу еще куда ни шло…рычал, но давался, а с воскресенья, как чёрт в него вселился. Может у него уже сепсис начался? И температура повысилась? С того и бесится.

– Не в духах, Андреич, это точно. Илья, пойди, потрынди с ним, - Самбрера предлагал хороший дипломатический вариант Бекасову.

– Я ему звонил сегодня, так он обругал меня и трубку бросил. Не…не пойду. Давай ты, дед. Андреич стариков не больно убивает, - дедок поморщился и полез на порог.

Минут через пять всем стало понятно, что миротворческая миссия провалилась. Машка наблюдала за всем этим со своего крылечка. И знаете, что? Слегка волновалась…

Самбрера почесал в затылке под кепкой своей вязаной, и увидел Машку.

– Маня, подь сюды, - Машке не улыбалось участвовать в собрании, но отказать не смогла.

– Что, деда? – подползла медленно, с неохотой.

– Давай ты, теперича.

– Я??!!! Да он меня в окно выкинет!!! – судя по лицам, мужики тоже так считали, - Вы что, народ?!

– Марья Сергевна, иди. Тебя он послушает. Что случилось, не знаю, но такого концерта от Андреича я еще не видал. Может, горе какое? Письмо получил, а? Или телеграмму? – Федя искал любые варианты помощи капризному пациенту.

– Не приносила я ему ничего! – ввязалась в разговор, проходящая мимо собрания почтальон Нина Протасова, - Может, звонил кто, а?

Теперь все, включая Нину, смотрели на Машку.

– Не пойду я никуда. Вы что, не видели, как он меня гонял?

– Машка, иди. И давай там…погромче. Может, психанет и выдаст что там у него?

– Василь Иваныч, вот Вы придумали! Меня на амбразуру?!

– Не тронет он тебя. Иди, сказано! – и все согласно забубнили, однако в глазах селян ясно читалось: «Прощай, Маша».

Пришлось идти. Машка сама время от времени вспоминала и пощечину Волохову и слова его подлые, но злости особой уже не чувствовала. Прав был Самбрера. Отходчивая. Машуля никак не могла понять, с чего тогда у Волохова «кукушка улетела»? Сидели, тихо, мирно… И на тебе.

Потопталась у кабинета, потом рискнула дверь приоткрыть и заглянуть одним глазком. Волохов стучал по клавиатуре и лицо его … Да и фиг с ним! Машка обозлилась совершенно. Подумаешь, барин какой. Народ за него беспокоится, а он вздумал капризничать!