Чтение онлайн

Кроме этих записок, гестаповцам ничего не удалось получить от Ганса Куммерова. Стоял уже апрель, а он по-прежнему томился в тюрьме в ожидании казни. Не была казнена еще и Ода Шоттмюллер [24] .

Еще не были закончены казни по делу «Красной капеллы», а уже начались аресты в ведомстве Канариса. Конечно, люди из окружения Канариса совсем не похожи на людей Харнака и Шульце-Бойзена. Бывший прокурор Гамбурга Донаньи и его сообщники ориентируются на Запад. Больше того, они противники большевиков. Но в целом это не меняет дела: Германию разъедает ржа… И будут еще новые разоблачения, новые аресты…

Что, если Гитлер узнает о тайных попытках Шелленберга установить контакт с Даллесом?

На очередном ежемесячном обеде с генералами СС фюрер неожиданно поднял бокал с минеральной водой за здоровье «нашего прошвейцарского генерала» и выразительно посмотрел на Шелленберга. Все присутствующие тоже как по команде повернули головы в сторону бригадефюрера. Шелленберг невольно покраснел. У него бешено заколотилось сердце. Откуда эта информация? Если от Генриха — все хорошо, но если от Кальтенбруннера?.. От этой «гориллы», как про себя называл шефа службы безопасности Шелленберг, можно было ожидать всякой пакости. Но на бледных, бескровных губах Гитлера приклеилась вялая, но не злобная улыбка. Шелленберг понял, что это реплика со слов Гиммлера. Значит, все в порядке! Шелленберг вскочил. Надо было выразить верноподданнические чувства.

На лист белой бумаги ложились цифры. На этот раз сообщение было довольно длинным. Был уже третий час ночи. После передачи предстояло расшифровать «китайскую грамоту». Утомленному за день Рёсслеру очень хотелось спать.

Передача закончилась, и Рудольф отложил в сторону карандаш. Он решил сначала выйти на воздух, немного освежиться, а потом уже колдовать над текстом. Если текст окажется не столь уж спешным, можно отложить работу на утро.

Крупные яркие звезды усеивали небо, а меж ними как бы дымилась серебристая звездная пыль. Такой прозрачный воздух стоял в предгорьях Альп на исходе зимы и ранней весной, когда еще было мало испарений. Воздух напоминал прохладную чистую влагу, которую пьешь и не можешь напиться. Отрезвляющая от сна прохлада проникла, казалось, в самые дальние клеточки мозга и легких. Ясной становилась мысль.

Вернувшись во флигель, где находился приемник, Рёсслер достал шифровальную книгу и уселся за письменный стол. Уже первые строчки радиограммы настолько встревожили его, что он понял: ему не уснуть.

Из радиограммы от Вертера явствовало, что Гитлер отдал приказ своим войскам оккупировать Швейцарию. Командование группой войск поручалось генералу Дитлю — лучшему специалисту вермахта по действиям войск в гористой местности.

Едва дождавшись утра, Рёсслер схватил такси и помчался к капитану Неувериту. Сотрудник швейцарской секретной службы сразу понял, что в столь неурочный час к нему могли привести Рёсслера только чрезвычайные обстоятельства.

Ознакомившись с текстом радиограммы, полученной из Берлина, капитан сам был взволнован не меньше своего помощника. Тотчас же он отправился к шефу, бригадному полковнику Массону.

Начальник швейцарской секретной службы более спокойно принял тревожное известие, чем его подчиненный. «Не является ли это простым шантажом?..» Думать можно было как угодно, но не придавать значения столь важному сообщению, полученному из Берлина, нельзя. Надо немедленно доложить главнокомандующему.

Генерал Гюсан встретил начальника швейцарской секретной службы стоя. Уже из телефонного разговора он понял, что Массон едет к нему с важным сообщением.

— Неужели час, которого мы так опасались, приблизился? — спросил он Массона, когда тот доложил о шифровке из Берлина.

— Сейчас трудно сказать с полной определенностью. По сведениям нашей разведки, генерал Дитль действительно прибыл в Южную Германию. Замечено также движение воинских частей и соединений. Но все это еще не в таких масштабах, чтобы начинать вторжение с надеждой на быстрый успех. Я отдал дополнительные приказы моим агентам. В ближайшие дни надеюсь получить дополнительные сведения, тогда можно будет с большей определенностью сказать, не шантаж ли это.

— Вы полагаете, что это может быть и шантаж? Ведь под приказом стоит подпись самого Гитлера.

— Шантаж не исключен, но я не настаиваю, что это шантаж. Однако я думаю, мой генерал, что настало время вам встретиться с Шелленбергом, ведь он давно просит меня устроить с вами встречу.

— И что это даст? — спросил главнокомандующий.

— По его реакции, по его поведению я сумею кое-что прояснить в этой ситуации. Я так полагаю. Ведь у меня уже есть некоторый опыт общения с этим человеком.

— Ну, раз вы так считаете, — неохотно согласился генерал Гюсан, — я готов.

Встреча состоялась неподалеку от Берна.

Шелленберг сразу повел разговор в открытую.

— Я надеюсь на то, что в случае необходимости Альпы станут южным бастионом германского рейха и его друзей. — Шелленберг саркастически улыбнулся. И тут же он обратился к генералу Гюсану: — Я рад, мой генерал, передать вам, главнокомандующему армией дружественной рейху Швейцарии, наилучшие пожелания от главнокомандующего германскими вооруженными силами, фюрера немецкого народа Адольфа Гитлера.

Эти слова явно вызвали замешательство, которое отразилось на лицах Гюсана и Массона. Гюсан промычал что-то невнятное в ответ.

Первую приготовленную насадку оба швейцарца проглотили: у Хользера в портфеле лежал записывающий аппарат. Хотя ни мимика генерала Гюсана, ни его бурчание не давали оснований толковать, что он разделяет слова, высказанные Шелленбергом, но ведь не было и другого: возражений. Швейцарцы ни слова не сказали против: Гюсан — солдат, не привыкший к таким проделкам, а полковник Массон не мог опережать своего начальника. Пока швейцарцы не опомнились, Шелленберг ловко перевел разговор в другое, нейтральное русло. С довольной улыбкой он сказал: