Чтение онлайн

— Да…

— Попроси, — прикусываю маленькое ушко, чуть резче вбивая пальцы внутрь сокращающихся стенок.

— Пожалуйста, Руслан, — сбивчиво тараторит и пытается сама сильнее насадиться на пальцы. — Пожалуйста.

— Перевернись и раздвинь ноги.

Перекатывается сначала на бок, а после падает на спину, удобно устраивая скованные руки в прогибе поясницы. Разводит бёдра и смотрит на меня затуманенным взглядом, прихватывая зубками нижнюю губу.

— Послушные девочки получают десерт.

Кира не заметила, как вместе с пробкой я достал ещё и небольшой вибратор, так что приятная вибрация между ног становится для ней неожиданностью. Птичка дёргается и пытается свести ноги, на что я только отрицательно мотаю головой, прижимая вибратор сильнее, раздражая чувствительный набухший клитор.

Переключаю режим, вибрация становится быстрее, заставляя Киру ёрзать и толкаться бедрами навстречу моей руке. Малышка не может сдерживать громких стонов, часть из которых я ловлю жадными поцелуями. Задираю свободной рукой футболку вместе с бельём и сжимаю зубами напряженный сосок, обхватывая ладонью другое полушарие.

Птичка выгибается и закрывает глаза, полностью концентрируя своё внимание на ощущениях от моих рук и рта. Я чувствую, когда она подходит к краю, тут же опускаю вибратор ниже, раздвигая влажные складочки, снижая степень вибрации.

Мучаю разгоряченную малышку, терзая губами соски по очереди, вновь прикусывая, когда накатывающая волна её удовольствия отступает.

— Пожалуйста… — хнычет разочарованно, стоит мне в очередной раз отнять вибратор, и я понимаю, что она уже на грани.

Прибавляю степень вибраций и прижимаю игрушку к клитору, на этот раз доводя до конца. Птичка кричит и царапает коготками постель под собой, до боли прикусывая губу. Её тело бьёт мелкая дрожь несколько мучительно долгих секунд, после которых я отнимаю вибратор и бросаю его куда-то в сторону.

Глажу малышку между ног, продлеваю её удовольствие, чувствуя, как стояк неприятно трётся о ткань белья. Освобождаю женские руки, и Кира тут же сворачивается калачиком, обнимая мою руку, перед этим потеревшись щекой о тыльную сторону ладони. Кошка довольная.

Убираю с её лица налипшие пряди и скольжу пальцами к отметине на шее, легко поглаживая след. Кира натурально урчит и жмурится, а после задирает немного голову, чтобы посмотреть в мои глаза.

— Руслан… Я хочу попробовать ещё раз… — сбивается, но ту же вновь пытается объяснить, хоть я уже и догадываюсь по взволнованной интонации. — Обычный секс, когда твой член во мне.

Чёрт, девочка, ты меня убиваешь.

Я краснею, когда Руслан ловким движением пальцев избавляет меня от пробки.

Обманываю себя, мысленно прикрывая эти эксперименты волной возбуждения, когда можно соглашаться на что угодно, лишь бы мужчина продолжил свои ласки, от которых кружится голова, а сознание уплывает в расслабляющую пучину удовольствия.

Выталкиваю из сознания мысль о том, что на самом деле я настолько растворяюсь в этом невероятном мужчине. Готова позволить ему многое из того, что раньше было под строжайшим запретом.

Как иначе вообще можно объяснить моё решение о новый попытке?

Руслан лишь одними губами шепчет «позже», и я снова млею от его властных поцелуев, которые подчиняют каждую клеточку моей души.

Он не умеет по-другому. В каждом жесте, в каждом слове проявляется его характер. Он привык быть ведущим, а я не хочу что-то менять, чувствуя, наконец, себя слабой. Наше равновесие такое шаткое, но я готова бороться за него, даже если придётся пройти несколько адских кругов перед доверительной уверенностью друг в друге.

Так не вовремя в голове всплывают слова Рокси, когда девушка пыталась предостеречь меня о намерениях Руслана касательно женщин. Мотаю головой, выгоняя из мыслей ненужную чепуху, потому что — я чувствую — первых встречных мужчина не зовёт в свою постель. В прямом смысле этого слова.

Я валяюсь на огромной кровати в его доме, раскинув руки в разные стороны, и набираюсь сил перед душем, на который Руслан дал мне время. Рядом со мной лежит тонкая чёрная рубашка, которую мужчина достал из шкафа прежде, чем уйти и дать мне шанс побыть наедине с собой.

Цепляю материю пальцами и быстро семеню в ванную, где под тёплыми струями вертикального душа смываю с себя очередное наваждение, потому что перед глазами до сих пор стоят далеко не детские картинки.

Кажется, что я не перестану хотеть этого мужчину каждую чёртову секунду.

Порочное наваждение.

Спускаюсь вниз и нахожу Руслана на террасе, где он занимается нашим будущим ужином. На улице так тепло, что мои ещё влажные после фена волосы быстро высыхают, пока я украдкой наблюдаю за чёткими движениями возле мангала, потягивая вино из большого пузатого бокала.

Кажется, что ничего сексуальнее я в своей жизни не видела. Кому в голову пришла идея о том, что накаченные маслянистые мужики в крошечных трусах у шеста могут вызвать в женщине желание? Занятый работой мужчина — поистине та картина, которая скручивает чувственные нити напряжения внизу живота.

— Всё хорошо? — Руслан отвлекается и бросает взгляд в мою сторону, растягивая губы в удовлетворённой улыбке от вида его рубашки на моём теле. В спальне он сказал, что я могу выбирать что угодно, но он хотел бы видеть именно её на мне. Есть в этом что-то собственническое.

— Иначе и быть не может, — салютую ему бокалом и слегка щурюсь от уходящих лучей солнца.

Здесь так уютно, что я мысленно бью себя, сомневающуюся в прошлом, ладонью по лбу. Два дня наедине с этим мужчиной — просто подарок судьбы.

— Я замариновал мясо на завтра, а сегодня у нас будут рыбные стейки на углях. Придётся, правда, подождать, — Руслан раздувает огонь, а я соскальзываю с удобного лежака, чтобы в следующий момент подкрасться к нему и обнять из-за спины. Трусь щекой между лопаток, а мужчина заводит руку, чтобы сменить положение и заключить меня в кольцо своих рук, которые бесстыдно забираются под рубашку и накрывают подрагивающий живот.

— Согласна на всё, — выпаливаю на одном дыхании, когда пальцы ныряют под резинку белья и поглаживают лобок одновременно с горячими шершавыми губами на моей шее.

— Предпочел бы услышать эту фразу в другом контексте, — вжимает меня в своё тело, и я отзываюсь шипением, когда пострадавшие ягодицы трутся о грубую джинсовую ткань.

Мне нравится боль, я никогда не пыталась это скрывать. Кто-то спишет это на попытки вытолкнуть всё плохое, заменив физическими ощущениями. Глупость.

Мне нравились такие практики и до случившегося. Боль переплетается с удовольствием, делает его острее и чувственнее — они неразрывно связаны. Даже природа заложило это в нас: во время болезненных процессов в кровь впрыскиваются эндорфины, которые притупляют неприятные эмоции и сглаживают часть процесса.