Чтение онлайн

– Тихо, тихо, – Жорж стал вытеснять его за дверь.

– Вы не понимаете! – пробовал спорить консьерж.

– Очень хорошо понимаем, – возразил Жорж, медленно прикрывая дверь. – Спасибо за бдительность. Всё в порядке.

– Что это было? – спросил Олег Кириллович, глядя на Хунбиша.

– Он был здесь в момент налёта, – повторил за консьержем Жорж. – Помните, на видео? Тот человек, который заходит в холл?

– А, так это был ты… – заинтересованно подвинулся ближе Олег Кириллович. – Зачем ты заходил?

– Время, Олег Кириллович, – напомнил Жорж.

– Вы правы. Пойдёмте, – и он махнул снятой с головы шляпой, указывая направление.

Вошедшая ранее пара сидела в углу комнаты. Они тихо о чём-то тихо разговаривали.

– Давайте начинать, господа, – сказал Олег Кириллович. – И дамы, конечно.

– Да, пора бы уже, – согласилась женщина.

Олег Кириллович взялся за край протёртого, но всё ещё очень красивого ковра посреди комнаты и одним широким движением перелистнул его к стене. На полу, на том месте, где лежал ковёр, красной краской была нарисована большая звезда, вписанная в круг.

Три корня растут на три стороны у ясеня Иггдрасиль: Хель под одним, под другим исполины, и люди под третьим. Белка Рататоск резво снуёт по ясеню Иггдрасиль. Все речи орла спешит отнести она Нидхёггу вниз.

Речи Гримнира

– Помогите, пожалуйста, – кивнул Олег Кириллович на заплавленные в пластик свечи.

Мужчина с женщиной, не переставая обмениваться негромкими фразами, вскрыли упаковку, взяли по несколько свечей и поставили по периметру круга. Жорж и Хунбиш присоединились. После этого Олег Кириллович вынесенным из другой комнаты огнём на тонкой коричневой свече зажёг расставленное.

Снова вышел из комнаты, и вернулся, держа в руке длинную серую кость. По виду она была очень старой, хрупкой, и походила на изогнутый бумеранг. Хунбиш заметил, что на её заострённом конце торчат несколько зубов. Похоже, это была нижняя челюсть какого-то животного. Скорее всего, лошади. У них за городом они много где валялись.

Олег Кириллович шумно выдохнул, мягко опустился на колени, и очень осторожно поставил кость в центр звезды.

– Начинаем, коллеги, – сказал он.

Все расположились у вершин звезды. Олег Кириллович поднёс сложенные лодочкой ладони к лицу, склонил голову и что-то зашептал. Хунбиш заметил, что все смотрят прямо перед собой, и тоже отвёл взгляд от Олега Кирилловича.

Всё же краем глаза он видел, как Олег Кириллович, коснулся своего лба, одного плеча, другого, опустил руки вниз. Потом сложил руки ладонями у сердца. Потом раскинул руки в стороны. Потом повернулся на четыре стороны, с небольшими задержками. После этого замер. Его разведённые в стороны руки подрагивали.

Хунбиш уловил движение на месте, где стоял Жорж. Увидел, как Жорж достал телефон, потыкал большим пальцем. Он не прикладывал телефон к уху. Просто опустил его. Ничего не происходило. И женщина в очках, и лысый мужчина, и Олег Кириллович – все они смиренно стояли на своих местах, чего-то ожидая. Хунбиш подумал, что, возможно, ничего не вышло. Что бы там ни должно было быть.

Неожиданно он услышал низкий и очень тихий – на грани слышимости – гудок. Это даже не было звуком. Гудок чувствовался где-то на уровне груди. Он затих, потом завибрировал снова. «Как зов неведомых гигантских существ где-то на другой планете, – подумал Хунбиш. – Или электрический крик Олгой-Хорхоя, песчаного червя».

В верхнем углу что-то заворочалось. Хунбиш скосил туда глаза, и увидел, как под потолком сгущается такой же рваный туман, который он видел в тату-салоне. Вибрация гудка оборвалась. Пространство в центре комнаты начало мерцать, и среди этого мерцания проявилась картинка.

Сначала Хунбиш увидел деревянный стол, покрытый красной материей с вышивкой по краям. Потом кисть руки. Кисть существовала сама по себе: со стороны предплечья её проглотил тот самый туман. Хунбиш, не поворачивая головы, скосил глаза, и увидел, что все присутствующие уже надёжно скрыты. Остался только он и постепенно вырисовывающаяся картинка в центре комнаты.

На картинке, между тем, рядом с кистью проступила полноразмерная фигура. Хунбиш узнал Владимира. Опять между его телом и одеждой виднелись соединительные перепонки. И кисть, и Владимир мерцали неоном. Рябью прокатывались серо-голубые искажения.

Со стороны кисти донеслась какая-то непонятная реплика с вкрадчивой интонацией, но Владимир сделал останавливающий беседу жест, поглядел в глаза Хунбиша, и словно бы привернул невидимую ручку регулятора тремя пальцами. А потом уже – для гарантии? – сделал крест двумя движениями ребра ладони. Стало тихо. Абсолютно тихо: на этой стороне туман ватой поглощал все звуки, а на той просто всё стояло на мьюте.

Над головой ожила металлическая женщина и бесстрастно произнесла: «Выгодно и вам, и нам».

Хунбиш отклонился вправо. Изображение дрогнуло, сместилось, но Владимир продолжил сидеть в том же ракурсе относительно Хунбиша, в котором и был. Хунбиш ради эксперимента подвигался в разные стороны. Каждый раз картинка подстраивалась под его местоположение. Надо думать, и другие участники сеанса смотрели на происходящее с той же самой точки зрения. Одинаковой. Отойти дальше, чем на шаг, не выходило: в ушах возникал очень неприятный писк, и он нарастал по мере отхода с первоначального места до совершенно невыносимых частот.

Хунбиш видел беззвучный разговор Владимира. Тот с каменным лицом подался чуть вперёд. Это было очень страшно. Сила, мощь исходили от его фигуры. Судя по мимике, говорил он негромко, но очень внушительно. Кисть втянулась в туман. У Хунбиша пробежали мурашки по загривку, когда он представил себя на месте собеседника.

Потом Владимир выпрямился. Он слушал. Откинулся назад. Неслышно захохотал. Ударил ладонью по столу. Но глаза его были очень серьёзны. Никакого веселья. Смех – только на лице. На личине.

Прошло минут двадцать – двадцать пять. Наконец, Владимир встал. Опёрся руками на стол. Кивнул. Повернулся к Хунбишу. Отвернул что-то пальцами. Наверное, звук.

– Гудэ, – сказал Владимир, и после этого стал говорить что-то совершенно непонятное.

Он всё ещё рассказывал, а металлическая женщина уже принялась за перевод. Владимир снова присел и стал пристально глядеть в глаза Хунбиша, отчего тот чувствовал себя не в своей тарелке. Неуютно. Как перед всеми классами на школьной линейке. Что Владимир говорит ему? Может, он ждёт какой-то ответ от него на этот свой рассказ?