Чтение онлайн

– Очень может быть. По крайней мере, до поры, до времени ничто не помешает тебе в это верить.

***

В Чеар*рэте нас встретили напряженно. Очередной гроб никого не привел в восторг.

Траурная белизна одежд заставляла глаза слезиться.

В Эдонию, пока мы путешествовали, вновь пришла осень. Листья золотые, листья багряные, листья зеленые с желтыми прожилками. Листья, листья, листья...

Природа умирала красиво.

Мне казалось кощунством присутствовать на траурных церемониях. Я не желала гибели Заку, но, не смотря на это, была её косвенной виновницей. И чувствовала себя лицемеркой, возлагая траурные венки у гроба.

Говорят, что когда умирает хороший человек, всегда идет дождь? Дождя хватало. И мелкие капли, будто бисер, качались на листьях, на серебряных от первых морозов, травах.

Официально было объявлено, что Зак умер, защищая меня.

Ну, не ирония?

***

Я была неприятно поражена, поняв, что Эллоис*сент избегает меня. Но слишком горда, что бы искать встреч или объяснений.

Он, в отличие от других, знал правду. Ему требовалось время, чтобы научиться существовать со всем случившимся. Теперь, когда мне не грозила опасность, сносить все оказалось сложнее, чем представлялось в гуще сражения.

Садовники жгли опавшую листву. Огонь безжалостно пожирал коротенькую легкомысленную жизнь сотни тысяч листочков. И обращал в горький дым.

– Маэра Одиф*фэ?
– окликнули меня.

Я обернулась.

На тропинке сутулясь, стоял садовник.

– Слушаю вас, - доброжелательно отозвалась я.

– Вам просили передать это.

Он протянул, коробку, перевязанную лентой. Я нехотя взяла подарок.

– Кто просил?

– Посыльный.

Вскрыв упаковку, я извлекла оттуда нечто вроде стеклянного куба, внутри которого находился необыкновенной красоты цветок - алый-алый. Его лепестки пламенели, будто подсвеченные изнутри. Самые темные краски переливались у сердцевидки, лепестки расходились, будто облака морской медузы. Яркое свечение не было иллюзорным. Оно исходило от ярких капель, похожих на драгоценные камни, дрожащих на лепестках.

– Любовь моя! Как неразумно вскрывать подарки от незнакомцев.

Я подняла глаза на Эллоис*Сента.

Он улыбался.

И только темные круги под зелеными глазами выдавали...впрочем, что они выдавали, мне не хотелось знать.

– Это от тебя?

– Вообще-то, девушкам принято дарить цветы.

– Такие?!

– Ты знаешь, что это?

– Догадываюсь. Ткач замани меня в свою паутину, Эллоис! Как сложно догадаться, для чего потребовалась такая надежная изоляция! Это мокирол*лэ?

– Красивая, правда?

– Я безумно ценю поэтичную прозрачность твоих намеков, любовь моя.

– Но я на самом деле считаю этот цветок самым привлекательным из всех существующих.

Я продолжала удерживать в руках дурацкий куб, попросту не зная, что делать. Отшвырнуть в сторону эту штуковину я не могла, она была слишком опасна.

Эллоис*сент обнял меня:

– Я скучал.

– Мы виделись почти ежедневно, - отозвалась я, не делая попытки высвободиться.

– Одиф*фэ...

– Что?

– Я, наверное, глуп и суеверен. Но я твердо знаю, что моя любовь к тебе сделает меня несчастным. Ты слишком не похожа на других женщин, чтобы тебя можно было бы забыть. Или заменить.

– И что я должна тебе на это ответить?
– поинтересовалась я.

– Дай мне слово, что никогда не станешь тем, чего все так боятся.
– Эллоис*сент порывисто, до боли сжал меня в объятьях, и прошептал едва слышно.
– И дай слово, что не позволишь им уничтожить тебя. Ты стоишь того, чтобы оставаться самой собой. Кем бы не была.

Я заглянула ему в лицо. Правильная приторная кукольность черт этого лица была мне и дорога, и неприятна.

Мужчина должен выглядеть иначе.

Но я люблю этого.

Мы долго целовались. Поцелуи имели вкус осеннего дыма, струящегося между небесами и роскошью древес.

– Ты уже говорила с Сант*рэн?
– спросил Эллоис, после того, как целоваться нам надоело.

Мы сошли с дорожки. И шли вперед, разбрасывая носками туфель опавшие листья. Острые каблучки противно вдавливались во влажную землю, оставляя дырочки - немые свидетельницы присутствия.

– Нет.

– Те*и убеждал её в необходимости твоего образования. Ей пришлось согласиться с его доводами. Никто не хочет видеть тебя 'обезьяной с гранатой'. Правда, большинство уже забыло, что такое 'граната'. Но все понимают, что это нечто не хорошее. И прямо-таки жаждут исправить ситуацию к лучшему. Ты поедешь в университет вместе с нами, - светло улыбнувшись, договорил Эллоис.

Подхватив меня на руки, закружил.

– Представляешь, сколько времени у нас впереди? Как минимум - четыре года. Четыре года, которые ты будешь принадлежать только мне! И к Ткачу всех Темных Властелинов! И к тому же, - мечтательно сощурились зеленые глаза, - в университете не будет нянек. Мы сможем творить все, что захотим. Столько, сколько хотим. Там, где хотим. И никто не появится невовремя, взывая к правилам приличия и данным обетам.

– И будет нам счастье! насмешливо закончила я.

– На мой взгляд, это только справедливо.

– И у тебя хватит храбрости в открытую ухаживать за мной?

– Ну, я далеко не трус, знаешь ли?

– Слова, слова...

– У меня хватит не только храбрости на то, чтобы открыто ухаживать за тобой. Но, очень может статься, время от времени тебе изменять.

Я почувствовала, как загораются щеки. Конечно, он меня провоцирует.

Но Эллоис*Сент - Чеар*рэ. И за каждым словом, которое кажется обманчиво-пустым, таиться смысл.

– Я бы на твоем месте не рисковала, - равнодушно пожала плечами я.
– Я не прощаю ни предательств, ни измен.

– Значит, в будущем меня ждет страшная смерть?

Я тряхнула головой.

Волосы, отяжелевшие и ещё больше вьющиеся от влаги, качнулись, прыгая упругими пружинками вокруг лица.

– Не думаю.

Повернувшись, я пошла прочь.

– Одиф*фэ, - позвал меня голос.

– Да?

– Я люблю тебя.

***

Яркий луч света высвечивал стройную женскую фигуру, горделиво восседающую в кресле, словно она была не живой, одухотворенной плотью, а каменной статуей.

– Одиф*фэ, - кивнула она мне.

Я присела в реверансе, предписанном этикетом.

– Маэра?

– Будет, наверное, лицемерно утверждать, что я рада тебя видеть, - неожиданно жестко высказалась фурия.
– Говоря по правде, я бы предпочла избавиться от тебя. Но, раз обстоятельства складываются подобным образом...

Ей удалось сохранить невозмутимость. Но блеск в глазах выдавал то ли гнев, то ли волнение.

– Я считаю, что манипуляция - это низкое средство, - тихо проговорила я.
– И никакие благородные цели этого не смогут ни оправдать, ни извинить. Поворачивай обстоятельства, тасуй людские судьбы. Игра в кровавые игры. Пока мне нет до этого никакого дела. Но опасайтесь, маэра, переходить границы, за которыми я тоже сочту, что мир без вас гораздо спокойнее, чем тот мир, в котором вы существуете.