Чтение онлайн

— Скажите, уважаемый Давид Исаакович, положа руку на сердце, а вам самому вот это, — я кивнул в сторону висящей готовой одежды, — нравится?

— Ну, таки, люди покупают.

— Ну, наверное, — в тон ему ответил я, — у них просто больше выбора нет.

— Хм, а у вас, молодой человек, похоже есть вкус и вы разбираетесь в хорошей одежде, — он задумчиво посмотрел на меня, словно что-то решая, — А пойдёмте-ка со мной. И спутницу свою возьмите. Возможно я смогу помочь вам.

Через несколько минут мы входили в ателье, расположенное в том же здании. Откуда то из глубины помещения был слышен стрёкот нескольких швейных машинок. Похоже недостатка клиентов здесь не было.

— Итак, молодой человек, чем старый еврей может вам помочь? — с лёгкой одышкой спросил Давид Исаакович.

— Астма? — поинтересовался я.

— Не обращайте внимания. Когда-то давно переболел туберкулёзом и с тех пор иногда мне становится трудно дышать. Но это не мешает мне видеть, когда человеку нужно красиво одеться.

— Да, вы правы, Давид Исаакович. Нам действительно нужно красиво и удобно одеться и у нас на это есть средства, но совершенно нет времени ждать. Максимум дней пять или шесть и потом мы должны сесть на поезд.

— Времени действительно мало и давайте, таки, не будем его тратить впустую. Что бы вы хотели видеть? Может у нас найдётся что-то из готового или придётся строить вам новый костюм и платье для вашей прекрасной спутницы, — от этих слов Настя запунцовела и спряталась за мою спину.

— Я бы хотел для моей сестрёнки пару хороших платьев по моим эскизам, — Старый еврей удивлённо посмотрел на меня, — да-да, уважаемый, эскизы будут мои. Так же для неё брючный костюм.

— Брючный? Для девушки? Я конечно слышал, что где-то в Америке это становится модным, но не знал что это докатилось уже и до нас.

— Спешу вас успокоить, пока не докатилось, но это временно. Так же для неё какую-нибуть приличную дорожную одежду для поезда. Ну вы меня понимаете, — Давид Исаакович задумчиво кивнул, — Для меня брюки и френч, тоже по моим эскизам, и так же что-нибудь для дороги. Ну и бельё и всё необходимое для нас двоих.

— Молодой человек, вы ставите просто нереальные сроки. Я промолчу за деньги, которые вам это всё будет стоить, но скажу за время. Всё, что можно успеть, это построить одно платье, ну, хорошо, два платья и ваш френч. А чтобы успеть всё, я должен буду посадить всех работников шить только ваш заказ. И это при том, что бельё и дорожную одежду мы вам подберём готовую.

— Давид Исаакович, а давайте поможем друг другу.

— И каким это образом?

— Я избавлю вас от вашего недуга навсегда, а вы поможете нам с одеждой. Естественно я полностью всё оплачу, но надо успеть за отпущенное время.

— А вы, молодой человек, я извиняюсь, врач?

— Ни в коем случае. Я лучше чем врач, — увидев скепсис в глазах собеседника я продолжил, — Давайте поступим таким образом. Я сейчас вам помогу, потом мы с вами посмотрим эскизы, вы скажете, сколько это будет стоить, хотя бы примерно, я с вами расплачусь и вы начнёте работу. А завтра вы сходите к своему врачу и попросите осмотреть вас. Если результат осмотра вас удовлетворит, то вы до нашего отъезда всё сошьёте, а если нет, то и деньги и наш заказ останутся у вас. Такой вариант вас устраивает?

— Ну давайте попробуем, — задумчиво произнёс мастер, — в конце концов я ничего не теряю. Что мне надо сделать?

— Ничего. Просто сидите как сидите.

Я подошёл к Давиду Исааковичу и положил ладони ему на грудь.

— Что же вы, уважаемый, мне не всё рассказали? Ай-яй-яй, почему не сказали, что когда-то какой-то поц прострелил вам голень и теперь у вас немеет нога ниже колена? Почему не сказали, что у вас периодически бывает тяжесть в печени?

— Откуда вам это всё известно? — вскинулся еврей.

— Я же говорил вам, что я лучше чем врач, а сейчас сидите и расслабтесь. Дело значительно сложнее, чем казалось сначала.

Я сосредоточился на лечении. В первую очередь привёл в порядок лёгкие и бронхи. Последствия туберкулёза были довольно плохо залечены. Потом принялся за печень, а заодно и за желудок, поджелудочную железу, почки. Очистил от шлаков, залечил язвочки, запустил процесс восстановления. С ногой всё было гораздо проще. Соединил разорванные нервные окончания, растворил соли, отложившиеся на суставах. А вообще Давид Исаакович Фридман оказался не плохим человеком. Сработал контакт и я знал о нём всё. Он так же бежал от революции и гражданской войны. Хотел пробраться в Харбин, но случилась любовь и он остался здесь, в холодной Сибири. Никогда не отказывал никому в помощи. Практически все работники его ателье были из тех, кого он в своё время приютил и помог с работой и крышей над головой. Такому человеку и помочь можно.

Всё, дело сделано. Открыл прикрытые глаза и отступил от своего пациента на пару шагов. Давид Исаакович ещё с пол-минуты сидел неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Вы знаете, молодой человек, а я вам верю. Так прекрасно я себя не чувствовал с самой молодости. У меня на редкость ничего не болит, ничего не беспокоит и дышится просто замечательно. И я таки построю вам всё, что вы хотите и сделаю всё хорошо и быстро.

Мы сели за стоящий здесь же стол и я на листах бумаги набросал то, как я вижу наш заказ. Для Насти я выбрал приталенное тёмно-синее платье в стиле конца сороковых годов моего мира с белым воротничком и белыми манжетами на коротких, чуть выше локтя, рукавах, ещё одно вечернее платье, но тут уже мастер-еврей упёрся и настоял на том, что его он сошьёт сам без моих подсказок. Брючный костюм бежевого цвета привёл его в восторг. Для себя я набросал рисунок, больше напоминающий знаменитый китель Мао Цзэдуна чёрного цвета с накладными карманами и чёрные же брюки и белый френч с белыми брюками как у Джона Престона, клерика Тетраграмматона из фильма "Эквилибриум", который я смотрел в той жизни. Да ещё купили пару светлых платьев для Насти из готового.

Из ателье мы вышли спустя несколько часов уставшие, но довольные. Мерки были сняты и Давид Исаакович клятвенно заверил нас, что всё будет высочайшего качества и готово в срок. Кроме того он обещал подобрать ко всему ещё и обувь, о которой я совсем не подумал.

Чита провожала нас пасмурной погодой. Дождя не было, но тучи, висевшие над городом, уже подумывали ливануть весёлым ливнем. Поезд, на шикарных вагонах которого крупными буквами красовалась надпись "Транссибирский экспресс" стоял у перрона, по которому прогуливались, разминаясь, его пассажиры. Не знаю каким образом, но китайцы смогли раздобыть билеты в вагон-люкс в двухместное купе. Само купе было просто шикарным. Мягкий диван внизу, такая же мягкая откидная полка сверху, столик у окна и удобное кресло у столика, шкаф с вешалками для вещей. Была и ещё одна дверь, за которой скрывался умывальник, душ и туалет. Настя, увидев всю эту роскошь, застыла в дверях.

— Проходи, не стесняйся, — слегка подтолкнул я её, — на ближайшие почти две недели это наш дом. Верхнюю полку, чур, не занимать.

Закинув вещи внутрь купе и оставив в нём Настю я вышел на перрон. Провожающих у нас не было. Шэн-ли со своим сопровождающим уехал накануне, а местные китайцы были безмерно счастливы нашему отъезду. Наш друг-китаец получил от меня послание, которое он должен доставить в Тибет в главный монастырь Дрепунг, резиденцию Далай-ламы, его настоятелю и всем находящимся там монахам. Послание я написал на свитке, который запечатал в герметичный тубус. Ну и влил в печать побольше Силы, чтобы того, кто будет его открывать, как следует приложило. Для лучшего понимания важности послания. А написал я о том, что Великий Дракон недоволен контактами тибетских монахов с немцами. Что в тридцать восьмом году к ним прибудет немецкая экспедиция, все члены которой будут отмечены знаком двух параллельных молний (нарисовал символику СС) и чёрной свастикой в белом круге на красном фоне (рисунок прилагается). Что это слуги демонов тьмы, они неполноценные и им не место в священных чертогах. Что следует с уважением относиться к посланникам Великого Дракона, отмеченным его знаком, Красным драконом в золотой пятиконечной звезде, как у того, кто передаст это послание. Что Великий Дракон не забыл своих детей и видит все их деяния.

Если честно, то писал всё это без особого умысла. Просто по принципу, сделал другому гадость, на сердце радость. А гадость хотел сделать нацистам. Нечего им шляться где ни попадя и лезть на Тибет.

Выйдя на перрон я едва не столкнулся с девушкой, на вид ровестницей Насти, тихонько идущей вдоль вагонов, опустив голову. От неожиданности она оступилась и упала бы, если бы я не успел подхватить её.

— Оля! Оленька! — к нам бежали высокая красиво одетая женщина и мужчина, в чёрной морской форме, — с тобой всё в порядке?