Чтение онлайн

Перед рассветом смотался в Грачёвку. Приехали, а тут целая делегация из Елино провожает земляка. Принесли пару огромных корзин с огородиной нам в дорогу. Опоздал как раз тот кто ночевал ближе всех. Пришлось посылать посыльного. Перекусили и в путь. Долгие проводы - большие слёзы. В Дёмкино проводы были не менее людные, благодарили Киселёва за разрешение на побывку родственника. Всучили таки что-то из продуктов. Тронулись. Проехали Рязань, свернули на Муром через Туму.

300 км позади.

– Это здесь Илья Муромец родился?

– Нет, в селе Карачарово, но рядом.

В гарнизон прибыли с последними лучами солнца. Наш полк прибыл ещё в первой половине дня. Орг вопросы в плане размещения, постановки на все виды довольствия и т.п. были решены. Нам осталось доложиться и влиться в текучку жизни. Мне предстояло разорваться на пополам, так как состоял в списках лётного и технического состава, планы подготовки которых никто не собирался синхронизировать. По технической программе с начала положился на конспекты Друга. К концу недели мне это надоело, взял все конспекты материалов которые преподавали мотористам. Проштудировал и на следующий день сдал экстерном всю программу, сразив экзаменаторов вещами которые никто ещё не знает (откуда я мог знать, что они не знают. Они подумали, что только они не знают, а где-то это уже известно). Пальцев не гнул. Хорошо пообщались. Получил зачёт. Расстались вполне довольные друг другом. По лётной части произошёл казус. На меня не было никаких документов подтверждающих мои права на полёты. Повезло в том, что Сушков был шапошно знаком с командиром учебного полка. Полк занимался доподготовкой выпускников училищ, переподготовкой боевых лётчиков и техников на определённый тип, конкретно ЛАГГ-3 и ЛАГГ-5 (Ла-5), поэтому имелись некоторые юридические права. Иван Маркович объяснил знакомцу нестандартность ситуации. Тот пообещал провести проверку и по её результатам выдать соответствующие документы. Но, то-ли он сам не совсем понял, то-ли (скорее всего) на каком -то этапе сработал "испорченный телефон", мне назначили экзамены как окончившему переучивание. Нет худа без добра. Я за пол дня и ночь проштудировал всё до чего смог добраться. На экзамене по матчасти преподаватели мотористы удивились, что я сдаю тоже самое, но уже как лётчик. Проверку посчитали не имеющей смысла, поставили пять баллов автоматом. Остальные несколько удивились и тоже с проверкой затягивать не стали. Экзамены по теории полётов, аэродинамике труда не составили. Консилиум выдал допуск на проверку лётной подготовки. Лётчик-инструктор тоже был не совсем в курсе, тщательно проверить и быть осторожнее (что он воспринял как : курсант тугой, может и убить). Внешний вид курсанта только усугубил первое впечатление - птенец, желторотее не бывает.

– Давно летаешь?

– Самостоятельно с апреля этого года.

– Пять месяцев. Понятно. Кроме У-2 летал на чём либо?
– сарказм так и струился в его словах.

– На У-2 не летал. УТИ-4 и И-16 в основном тип 24

Что-то не вязалось, вид птенца, поведение бывалого.

– Странно. На У-2 все летают.

– Так получилось.

– Ла-5 изучил?

– Да. Вот зачетка. Там стояли все пятёрки, даже у тех кто пятёрки не ставил принципиально.

– Зубрила!
– вырвалось у инструктора.

– Ботаник!
– тоже вырвалось, здесь это слово имеет основной смысл.

– Почему ботаник?

– Бабочек люблю.
– причём здесь бабочки? хорошо углупляться не стали.

– У нас здесь есть один УТИ, -как раз подошли, видимо к нему и вёл,

– Давай на нём слетаем.

– Как скажете, кто на Ратте летал - на чём угодно полетит.

– На какой рате?

– "Крыса", так И-16 немцы называли. Ещё с Испании.

Пошёл в обход. Без Гриши мог только продиагностировать. Хорошего почти нет. Конструкция ушатана, мотор дряхлый. Так и доложил:

– Самолёт серьёзного пилотажа не выдержит.

– А ты не серьёзно.
– снова вернулся сарказм.

– Хорошо, -вслух, про себя, -Достал Будет тебе не серьёзно!

Взлетели. Первая половина полёта показ школы. Всё ровненько, чистенько - отметил инструктор.

– Теперь по боевому, вы хорошо привязаны?

– Нормально!

Чёрт надо было подтянуть!
– пришла умная мысль после первого каскада фигур на пределе прочности машины,

– Горизонт!
– заблажил он в переговорник. Плотно подтянул ремни.
– Давай дальше!" Сашко уже остыл. Без фанатизма открутил еще три каскада рассказывая перед каждым, что будет делать. Посадку выполнил академическую. Зарулили на стоянку. Пока покидал кабину инструктор отошёл подальше за хвост. Закурил. Подошёл курсант

– Разрешите получить замечания!

– У тебя какой налёт?
– спросил вместо ответа.

– Чуть больше стапятидесяти.

– Боевые?

– Сорок восемь.

– Сбитые?
– скорее утверждение, чем вопрос.

– Девять.

– Девять!
– вскинулся инструктор недоверчиво.

– Это официально подтверждённые.
– как-то виновато ответил курсант, будь-то его в чём-то уличили.

– А не официальных сколько?

– Да кто их считает, - ушёл от ответа Сашко.

– А меня на фронт не берут, - неприкрытое отчаяние, - я пять рапортов написал!

– Кому-то птенцов учить надо.

– Да, ты меня извини. Мне невнятно сказали, я тебя за птенца принял. молодо выглядишь.

– А мне 17, - приврал.
– Я тоже погорячился. Столько сарказма.

– Ещё раз извини.
– пожали друг другу руки, -Михалыч.
– типа представился.
– Слушай, как же вы по боевому летаете, если это был мягкий вариант и самолёт дряхлый?

– Вот переучимся, самолёты подготовим - увидишь.

– Хорошо. На Ла-5 слетаешь?

– Если можно?

– Нужно

Пошли на стоянку свежих истребителей.

– Выбирай.
– широкий жест на ряд машин.

– Самолёт к полёту готов!
– доложил механик.

Обошёл, позаглядывал, попросил поднять капот. Механик удивился, но просьбу исполнил. Полез для вида под мотор.

– В заднем ряду нижние цилиндры, масло натекло. Либо шатун сломается, могут цилиндры взорваться. Замените кольца. Хорошо бы поршни получше подогнать. Увидев расширенные глаза и приоткрытые в немом вопросе рты, продолжил , обращаясь к инструктору,

– Понимаешь, что бы победить нужно сначала выжить, а чтобы выжить техника должна работать так чтобы по ней швейцарские часы сверяли. Пойдём дальше.

Второй тоже забраковал, правда не по мотору. Его механик не менее круглыми глазами смотрел то на меня, то на Михалыча пока тот не рявкнул: - Что ты смотришь, записывай.

Третий удовлетворил. Связался с РП. Получил разрешение на взлёт. Пролетел по кругу, зашёл на посадку. Коснулся полосы,

– Взлёт конвейером.
– Дал полный газ.

– Чего?

Поздно, уже взлетел.

– Я 16 617. Взлетел конвейером. Разрешите в зону.

– Разрешаю 617.

– Вас понял, разрешили.

В зоне покрутил простой пилотаж привыкая к машине. ВИдиние начинает подсаживаться. Третий день с Гришей не пересекаемся, надо заканчивать с его учёбой. Выполнил более сложные фигуры. Да! этого "буратину" строгать и строгать!

В конце рабочего дня, Михалыча вызвал командир полка

– Ну как проверил Смушкевича?

– Кто кого проверил?

– Что так?

– Да он из меня душу вынул, правда вернул с надеждой - побьём фашистов.

– Что силён?

– Не то слово, Это говорит я мягенько. Самолёт старенький как бы не развалился, по фронтовому не выдержит и главное ни грамма бравады, словно извиняется.

– А, что за шорох навёл у техников?

– Да пошли на пятёрке слетать. Он на первом выкатил список дефектов, вплоть до того, что мотор взорвётся, само собой обосновал. На втором дефекты другие, но больше. Полетел на третьем. Кстати вы что-либо про взлёт конвейером слышали?