Чтение онлайн

Последний раз в Гонконге я был 1999 году. К этому времени китайская власть в Гонконге успела закрыть старый музей с британской версией истории, культуры и благоденствия колонии. А гонконгских школьников в обязательном порядке стали водить в новый музей превосходства древней китайской цивилизации над иностранной.

Музей истории борьбы китайцев с англичанами ("дракона" с."тигром") в опиумных войнах, и так далее — вплоть до победного возвращения Гонконга в лоно Родины.

Свои реформы Китай проводит больше двадцати лет и в XXI век, на мой взгляд, вошел уже на излете принятого в декабре 1978 года курса. Несомненный и даже беспрецедентный экономический прогресс достигнут. Дальнейшие рыночные преобразования грозят нарушить стабильность китайского общества, а именно стабильность и мерная поступь модернизации и наращивания были главными критериями успеха реформ Дэн Сяопина. Впереди следующая фаза цикла, с усилением регулирующей роли государства. О том, что она будет именно такой, позволяет судить политика локализации давления избыточного сельского населения не в частный сектор, а в государственные программы строительства объектов инфраструктуры: скоростных дорог, аэродромов, портового и городского хозяйства. Примечателен и китайский путь наращивания основы экономики — мощностей электроэнергетики. Китаю повезло с запасом экологически чистых и неисчерпаемых гидроресурсов. Одна незамерзающая Янцзы по перепаду высот и расходу воды превышает Обь и Енисей, вместе взятые. И грандиозное строительство каскада электростанций на горном участке трех ущелий — это государственная программа. Строительство тепловых и атомных электростанций там, где гидроресурсов нет, — это тоже государственные программы.

В ходе реформ китайское руководство преследовало национальные интересы, и в целом картина социализма с китайской спецификой сейчас выглядит так: Китай, не потеряв национальный азиатский облик и культурную уникальность, преодолел отсталость и набрал силу, а люди стали жить лучше. Таков, на мой взгляд, срез неофициальной истории современных конфуцианцев. Не буду останавливаться на бытующих в России мелких преувеличениях китайской дешевизны и заблуждениях повсеместного товарного изобилия. Но вот про Китай в новом тысячелетии хотел бы высказать общие догадки, а именно: создание мобильного, современного, гражданского общества с потенциалом угрозы для России из-за избытка населения при ограниченных ресурсах" не есть правильная оценка сути китайской специфики. Я полагаю, что вектор интуиции китайского руководства состоит в том, чтобы при технической модернизации суметь максимально сохранить в стране стабильное традиционное общество. "Сяокан" (зажиточность и спокойствие) — вот конфуцианский символ, избранный самим Дэн Сяопином на XXI век для рыночного социализма с китайской спецификой. При этом подразумевается, что следующим, на XXII век, будет высший в иерархии благополучия добродетели конфуцианский символ "датун" (великое единение). Напомню: предыдущие пять поколений китайцев, с середины XIX века, жили в период, который конфуцианцами называется эпохой "установления хаоса".

Что же касается потенциала угроз Китая, то он если куда-то и направлен, то не на холодный север, а на теплый юг. От севера со времен императора Цинь Шихуана и до наших дней Китай отгораживался в военном плане и Великой стеной, и Валом Чингисхана, и укрепленными районами Пекинского оборонительного рубежа, доведенными до совершенства при Мао Цзэдуне. А вот на юг китайская экспансия продвигается мирно давно и неуклонно.

В Сибири и холодно для жизни, и дорого для производства. Для китайцев уже в Хайларе — полюс холода, и во Внутреннюю Монголию веками добровольного и массового переселения китайцев нет. А в Чите-то еще холоднее, не говоря уже о жизни в куда более северной зоне Байкало-Амурской магистрали, где и находятся якобы привлекательные для разработки и желанные для капитала действительно богатейшие ресурсы. Известное мне по попыткам найти инвестора разведанное и опробованное месторождение меди в районе Новая Чара на БАМе за годы реформ в России из-за огромных первоначальных затрат и колоссальных издержек на добычу не нашло никого, кто бы захотел вложить в него капитал. Добыча себя не окупает, и это несмотря на исключительно высокое содержание металлов в руде (около 14 %), превосходящее даже отличную руду монгольского Эрдэнэта (около 12 % металлов). После "разгосударствления" планового процесса освоения Сибири ни отечественный, ни западный, ни китайский капитал на БАМ не пришел и идти не хочет. С сибирскими морозами и расстояниями даже грабить там — себе дороже, и местное население там никаким завоевателям не нужно, даже в качестве рабов. Наши северные прииски и наши рабочие руки там пока нужны только нам самим.

В Малайзии же роль местного китайского капитала в добыче сырья уже давно исключительно велика (более трети), и эта страна уже на 25 % заселена китайцами. Сингапур — уже конфуцианское государство китайских эмигрантов, которые вытеснили с острова почти все другое население. Индонезия после китайских этнических волнений середины 60-х годов до последнего времени запрещала у себя даже празднование китайского нового года. Из-за попыток Вьетнама выдворить часть китайских эмигрантов на родину Китай в 1979 году военной силой научил соседа этого больше не делать. А нынешняя массовая китайская эмиграция в Австралию даст тамошним англосаксам в перспективе ближайших поколений примерно те же проблемы с желтыми, что имеют американские белые в США от негров и латиноамериканцев. Знаменательно, что параллельная массовая эмиграция белых (буров) из Южной Африки идет не в Австралию, а в Новую Зеландию, не смешиваясь с китайской. И это тоже очевидная китайская специфика.

Если мне удалось доходчиво прокомментировать смысл социализма с китайской спецификой, как понял его я, то у читателя в сухом остатке должно отложиться мнение, что это:

• и одинаково понимаемая народом национальная идея с четкой целью завершить модернизацию общества к 2019 году, целью, мобилизующей волю народа; и четкая экономическая стратегия властей с расписанными по направлениям, срокам и объемам задачами бюрократии;

и адекватная им военная доктрина государства, суть которой в консолидации и предметной демонстрации армией живого чувства национального достоинства. Триединая же суть этих построений китайской мысли и воли — благополучный покой середины.

Поскольку тот период истории, в котором пребывает "новая Россия", уже прочно именуется уродливым словом "постсоветский", для нас фундаментальное значение имеет простенький, на первый взгляд, вопрос: почему социализм в Китае живет и процветает, на Западе не Привился, а в России рухнул?

Для того, чтобы добиться уяснения общего, есть смысл максимально упрощать все сложно перемешанное многообразие реальной жизни, опускать единичное и выпячивать лишь особенное. По жизни же так: напишешь общее правило, а самым характерным является исключение. Как в грамматике. Но правило все-таки есть.

Начну с попытки прояснить причины отката и краха социализма в России. На мой взгляд, главная из них заключается в том, что традиционной формой конструкции власти для России является аристократия. Общество делится по критерию: "Знать/народ". Основной общественный инстинкт — приобщение к славе. Отношения подчинены целесообразности. Психология общинная, держится на доверии людей друг к другу, справедливость понимается как равенство.

В Китае господствует бюрократия. Общество выстроено в координатах "старшие/младшие" по горизонтали; и "начальники/ подчиненные" — по вертикали. Вектор устремлений — восхождение к власти. В отношениях установлен ритуал. В психологии главное — семья, иерархия здатства. Запад же сориентирован на демократию, разделяющую общество по принципу "активные/пассивные". Ценностный ориентир — стяжание денег. Отношения регулирует закон. В центре психологии — личность, фетиш свободы.

В России верхи и низы — страшно далеки друг от друга и столетиями живут отдельно. Народ (тот, кто народился сам по себе) к прямому участию во власти знатью (благородными) никогда не допускался и потому более обособлен, чем на Западе. Так было и при князьях, и особенно при империи после Петра I. Так стало и при советской власти. Характерной чертой аристократии является не классовое (присущее Западу и описанное для XIX века К. Марксом по Великобритании), а сословное деление общества.

Советский социализм с этой точки зрения — всего лишь одна из исторических форм объединения и гармонизации разных частей русского сословного по своей природе общества. Но лично мне, чтобы понять это, оказалось необходимым полностью отстраниться от привычной системы координат своего мышления. В этом плане совершенно бесценной оказалась поездка в китайский Тибет.

Так сложилось, что мне довелось побывать на всех континентах Старого Света. И сегодня, сравнивая виденное в Сибири, Гоби, Тибете, джунглях Вьетнама, пустынях Аравии и Калахари, я могу с полной уверенностью утверждать, что определяющее влияние на жизнь и культуру этноса оказывают три главных фактора: почва, климат и пища. В Тибете они по своей совокупности наверняка самые суровые в мире. Здесь мы сталкиваемся с такой уникальностью, что на ее фоне специфические черты китайской, западной и русской цивилизаций видны наиболее отчетливо.

В Тибет я попал в ноябре 1998 года. За две недели проехал на "джипе" почти 1000 километров. Самый высокий перевал на маршруте превышал 4900 метров над уровнем моря, точки ниже 3600 метров не было. Учитывая, что высота Монблана 4810 метров, вся "наша", европейская цивилизация казалась чем-то, находящимся далеко внизу. Заснеженные вершины и искрящиеся на солнце ледники и ручьи. Бледная, желто-серая каменная пустыня, иногда до серо-зеленого или черно-зеленого цвета на одном склоне и здесь же ярко-желтые песчаные барханы — на другом. Скупая растительность в долинах рек и зелень травы по берегам сине-голубых озер. Яркое, жесткое солнце. Тепло днем и жуткий холод ночью. Редкие яки на склонах и поля ячменя в долинах. Селения из серых каменных домов-башен и белые с красным и золотом монастыри. Никакое описание не может дать представления о безмятежном величии, грозном достоинстве, потрясающем ужасе, волшебной прелести разнообразнейших высокогорных пейзажей.