Чтение онлайн

— Ничтожества, — с выраженным акцентом пробасил воитель, потеряв интерес к этим идиотам.

Пусть всех здесь и объединяла война с Хаосом, но, как я и сказал, хватило бы спички. Случались ситуации, когда команды дрались между собой, разные конфликты. Все это мешало, пусть эти конфликты и старались урегулировать. В особенности драки. Я уверен, не находись мы сейчас во дворце императора и не будь здесь гвардейцев, то мордобой точно бы начался. Возможно со смертельным исходом.

Процессия дошла до нас и, поднявшись на установленный пьедестал, заняла свои места. По центру, на эдакий трон, сел маленький император, по правую руку от него Сёгун, а по левую — мать. Один из вельмож сделал несколько шагов вперёд, грациозно взмахнул рукавами одежд и вытащил позолоченный свиток.

— Доблестные герои! — поставленным голосом заговорил он в образовавшейся тишине. — В этот день и этот час…

Церемония награждения началась, но мыслями… мыслями я был уже дома, где меня ждало ещё больше работы. Ведь Хаос пусть и проиграл битву, но до окончания войны ещё далеко.

После речи вельможи, началась раздача наград. Людей было много и нас вызывали группами. Озвучивались имена с фамилиями, а после них подвиги во время войны. Были те, кто отличился достаточно, чтобы сам Сёгун сказал пару слов, а император лично наградил.

Было в некоторой степени забавно наблюдать, как маленький мальчик вручал ножны с артефактным мечом тому же Магомедову, внешне похожему больше на медведя, чем на человека. Было видно, что император немного напуган габаритами воителя и его аурой, которую тот пусть и сдерживал, но та всё равно чувствовалась.

Ольгерду вручили банальные деньги в виде викселя, а Сёгун поинтересовался насчёт его сестры и назвал имя целителя, который был способен излечить недуг Алисы. И очень сильно удивился, когда немец поблагодарил за оказанное радушее, но озвучил, что проблема уже решена.

— Демидов Констатин Викторович! — сверился со списком вельможа и назвал моё имя.

Я вышел из толпы и под сотнями пар глаз двинулся к пьедесталу. Бровь Сёгуна поднялась, гвардейцы рядом с площадкой незаметно напряглись и посильнее сжали рукояти мечей, маленький император во все глаза смотрел на меня, будто не веря в то, что видит. Одна только его мать не проявила внешних эмоций, но веки её глаз дёрнулись вверх. Ну да, если Магомедов своими габаритами напугал мальчишку, то я был больше и выше. Да и у меня тоже были некоторые проблемы с аурой, Ольгерд уже привык, как и ребята, но остальных я неосознанно давил.

— Кгхм… — кашлянул в кулак вельможа и натянуто улыбнулся. — За вклад в защиту Империи, за заслуги перед народом Японии, за самопожертвование… — он всё продолжал говорить, а я стоял и ждал, пока он закончит. — и, наконец, за самоличное убийство последнего из появившихся в этой жестокой войне дракона, — маленький император ещё сильнее выпучил глаза, а Сёгун улыбнулся. — Демидову Констатину Викторовичу в безвозмедное владение даётся поместье в Токио с прислугой на шестьдесят душ! А также артефакт — Милость Аматерасу!

Я моргнул. Щедро, очень даже щедро. Про артефакт имею ввиду, а вот про поместье… намёк? Вполне вероятно. Но подумаю об этом позже.

Маленький император без слов Сёгуна вскочил со своего места и, взял с подушечки украшенную резьбой коробочку, протянул мне.

— Спасибо, что защитили мой дом, Демидов-сан, — звонко произнёс он. Мне пришлось опуститься на колено, чтобы наши лица были на одном уровне. Всё же пусть он и маленький, но будущий правитель, а правитель не должен смотреть на кого-то снизу-вверх. — Я и мой народ благодарны вам. Вы — герой, о вашем подвиге никогда не забудут!

— Благодарю, ваше императорское величество, — улыбнулся я, взяв коробочку из его маленьких ладоней. — И с честью принимаю сей дар, обязуясь владеть им для защиты человечества.

— Этот артефакт, это кольцо, — продолжил император, кивнув на мои слова. — Оно достойно такого драконоборца, как вы. Пусть этот дар помогает вам в битвах с врагом людей! И знайте, в моей империи вам всегда будут рады!

Я подавил желание улыбаться шире. Этому ребёнку всего лишь восемь лет, но он уже правитель, пусть пока и не вошёл в нужный возраст. Но мыслил он уже в рамках правителя.

— Я запомню, ваше императорское величество, — верно истолковал я его намёк.

Его мать благосклонно улыбнулась сыну и мне, а Сёгун кивнул, дополнительно подтверждая слова мальчика. Грубо говоря, если отпустить момент с поместьем, мне открытым текстом сказали: «Если вдруг ты решишь искать новый дом, а Российская Империя отвергнет тебя, то Япония откроет перед тобой свои двери и примет к себе».

Дальнейшее награждение я особо не слушал, а на банкет мы с Ольгердом не пошли. В этом не было ничего оскорбительного, каждый мог отказаться из-за своих дел, а нам ещё домой лететь, где тоже куча планов.

С артефактом я решил разобраться уже дома, отложив его к прочим вещам, но не приминул проверить на разные нюансы. Не паранойя, а разумная предосторожность. В деле, где замешан не только Хаос, но и политика, всегда стоит держать нос поветру.

И вот, спустя почти сутки, за которые мы с ребятами попрощались с Ольгердом, обменявшись контактами, а затем отдыхали и гуляли по яркому Токио, мы наконец-то дома. Констраст с Японией был очень сильным. Москва встретила нас промозглым ветром и серым небом, а по спуску с аппарели самолёта, нас уже ждали.

— Ох, не к добру это, чувствую, — пробурчал Толик, заметив людей в форме Нулевого Отдела.

И он был прав.

— Демидов Констатин Викторович, — подошёл к нам сурвого вида мужчина со взглядом мёртвой рыбы. — Вам нужно проехать с нами.

Ребята напряглись и посмотрели на меня.

— Хорошо, — кивнул я, поправив лямку сумки на плече. — Я могу узнать, куда?

Думал он недолго. Ровно пару секунд, а затем кивнул и сухо ответил:

— Вас желает видеть Его Императорское Величество.

Кремль.

Кабинет Императора.

Романов Михаил Петрович стоял у открытого окна своего кабинета, курил трубку и наблюдал за работой сотрудников Кремля в саду. Осень вступила в свои права и те приводили в порядок сад, готовя его к зиме.

Всем этим руководила высокая, невероятной красоты женщина, которую каждый в Кремле, да и всей империи знал. Жена государя, Любовь Романова, в девичестве Морозова, была не только добрейшей души человеком, курирующим различные фонды для простолюдинов и сиротские приюты, но ещё и сама заботилась о саде.