Чтение онлайн

— Возьми на себя вон тот участок, — указал я на широкий проход через улицу, где просто так Буреломы и муравьи не пройдут. — Только не усердствуй, просто задержи. Пусть Проглот выбьет Циклопов по максимуму.

Парень кивнул, его тело объяло серебристое марево и он улетел. Я же вновь разогнал энергию по телу и прыжками перемещаясь по остаткам зданий, занял противоположную позицию.

Почувствовав на себе пронзительный, очень внимательный взгляд, столкнулся глазами с Проглотом. Тот на какой-то момент перестал кидать камни, наклонил здоровую голову набок и… чтоб его в пекло, кивнул!

Да уж, Талион, сколько сражаешься с Хаосом, а такое видишь впервые.

Следующие минут двадцать мы с Толиком прикрывали нашего невольного союзника, не дав стае Контроллёра обойти его и прикончить. У наследника Лахимы позиция была получше, он буквально из кусков зданий и машин сделал себе укрепления, откуда сдерживал муравьёв и Буреломов. Гончих сразу же выбили, те особо ничего сделать не смогли. Мне же пришлось поднапрячься, особенно с тремя муравьями, которые выбежали в один момент. Крепкие твари, но Розали пробивала их хитин.

Один раз Контроллёр чуть не подловил Толика, выстрелив из своего глаза. Тварь хорошо подобрала момент для атаки, но добилась лишь того, что луч пробил насквозь два этажа высотки. Толик был слишком юркий, постоянно хлебал декокт из фляги и огрызался, не давая стае пройти дальше.

А Проглот тем временем убил уже четырёх Циклопов. Те пытались закидать его камнями, но здоровяк, будто, мать его, танцор, уклонялся от снарядов! А если те падали слишком близко, отправлял подарки обратно! С переменным успехом!

— По центру бей!!! — не знаю зачем крикнул я ему. Надежды на то, что поймёт не было никакой, но вокруг и так творилось форменное безумие.

Проглот замер с очередным камнем в лапах, выпятил нижнюю губу и оскалил клыки, а затем поднатужился и кинул снаряд! Туда, куда нужно! Результат был ошеломляющим, он прикончил сразу двух маток Буреломов, отчего среди улиц раздался пронзительный вопль. Это Контроллёр вопил, от гнева или обиды.

Но пусть мы и потрепали стаю, те шли с упорством танка. Укрепления Толика не выдержали, он отступил и огрызался насколько мог, а я уже чувствовал, что энергии на арканы не хватает. Мы с ним всё ближе отступали к Проглоту, но держали дистанцию. Сам здоровяк перестал швырять камни и пошёл в ближний бой, одновременно убивая тварей и пожирая их. Хитин и пульсирующая, будто живая, кора Буреломов летели во все стороны. Части тел тварей усеивали асфальт, а кровь была повсюду.

— Костя, нужно уходить! — подлетел ко мне вымотанный, но довольный Толик. Взмахом руки он раздавил бегущего на нас муравья. — Я почти пустой!

Не торопясь с решением, оглядел поле. От стаи Контроллёра осталось немногое, но сама тварь жива. Как живы и три Циклопа.

— Нужно попытаться прикончить Контроллёра, — повёл я плечом. — Убьём его и стая разбежится.

— И как ты предлагаешь это сделать? — заинтересовался он. — Подойти к нему не выйдет, а достать отсюда не получится.

— Как там говорил Саша? — усмехнулся я. — Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед сам идёт к горе?

Толик несколько раз глупо моргнул, проследил за моим взглядом и каким-то хриплым голосом произнёс:

— Это же безумие…

— Согласен, но может сработать. Уйти мы сможем при любом раскладе.

— Мне, конечно, твой позывной тоже не нравится, но только псих на такое пойдёт, — широко улыбнулся он. — Я в деле! Каков план?!

Посмотрел на Проглота, который откусил башку Бурелома и его же тушей прикончил несколько муравьев, после чего ответил:

— План? Боюсь, с нашим другом планы летят в пекло, Толя. А значит, что? Это значит работаем по ситуации. Импровизация в чистом виде.

— Чего-то такого я и ожидал, — покачал он головой.

— Впрочем, — продолжил я. — Кое-что мы всё же сделаем. А теперь слушай, как поступим…

Голод — то единственное, что он почувствовал, когда начал осознавать себя. Безумный, требующий постоянно находится в поисках пищи. Голод требовал драться и убивать без конца.

Первые попытки остановиться, взять голод и инстинкты под контроль, обернулись провалом. Он помнил, как вышел из тьмы и большой воронки в числе других… не похожих на него созданий. Слабые, они стали для него первой пищей. Вкуса он не чувствовал, лишь насыщение и лёгкое утоление бесконечного голода.

Мир, в котором он оказался, был незнаком. Чужой, неприятный, даже воздух здесь был каким-то раздражающим. Но в то же время, частичка чего-то внутри, что помогало бороться с голодом и гневом, говорила ему — это дом.

Что такое дом? Он не знал, да и зачем? Главное — утолить голод.

Другие, в которых он чувствовал ту же самую неприятную, бурлящую в теле, будто нарыв… энергию? Сущность? Неважно, это было в нём и в других. Они убивали слабых, мягких существ. Человек — пришло осознание в мыслях, которые с трудом ворочались в его разуме. Следом пришло ещё одно осознание от частички, которую он оберегал, ведь та помогала бороться с голодом. Человек — союзник, друг.

Слишком сложно. Слишком непонятно. Кто он и что делал в этом мире? В чём его цель и куда нужно идти? Как утолить голод?

Последнее он знал, как сделать. И начал убивать. Не людей, нет, частичка просила этого не делать, а вот других можно. И даже нужно.

Откуда-то из глубин сознания приходило слово «Алекс», но он не знал, что это. И сможет ли это утолить его бесконечный голод. Он не стал над этим думать. Думать вообще было сложно, неприятно, легче убивать и пожирать.

Этим он и занялся. Шагал вперёд в поисках пищи, не трогал людей и убивал других. Все они были безвкусные, другие, не такие как он.

В какой-то момент до его чуткого слуха донесся знакомый звук. Битва? Сражение? Он не знал этих понятий, ему и не нужно, но пошёл туда. Вдруг там люди и нужно помочь? Только ещё бы знать, что такое «помочь»…

Людей он унюхал сразу. Их кровь он уже хорошо знал, у неё другой запах. А ещё там были другие. В воздухе, на крыльях. Эти другие визжали, хотели добраться до людей. Надо помочь. Этого хотела частичка, хотел «Алекс».

Вот только дойти не успел. Появились ещё люди, и один из них почему-то сделал ему больно. Он отрубал ему руки, а его странный огонь делал ещё больнее. Хотелось кричать, выть, и он не сдерживался. А ещё защищался, стараясь отогнать человека. Показать ему, что обижать нельзя, делать больно тоже нельзя. Он друг, он союзник. Так шептала частичка, но когда он попытался сказать, из глотки звучал только рёв.