Чтение онлайн

Члены комитета послушно потопали из помещения и закрыли за собой дверь. Керр все еще валялся на столе. Брат Колин подскочил к нему, вынул член и нассал Вэйну на лицо.

— Оооохххх, — застонал пациент, — выеби меня еще, это так прекрасно. Еби меня сколько я смогу вытерпеть. Оооохххх, я люблю тебя, брат Колин. С тобой гораздо лучше, чем с Кандидой. Бери ее себе, только еби меня до потери пульса.

— Отныне, — БК произносил слова с осторожностью, — я стану твоим духовным наставником. Секс лишь помешает нашим отношениям. Твоя любовь ко мне должна подняться над физиологией, она должна стать шагом на пути к просветлению.

— Позволь мне отсосать у тебя, — взмолился Керр.

— Нет! — отрезал БК. — Отныне нас связывают лишь духовные взаимоотношения.

ТИМОТИ ФОРТУ ПОВЕЗЛО родиться в зажиточной семье. С помощью папиных денег он заработал в Сити собственное состояние. У сорокапятилетнего Форта было все, о чем может мечтать истинный «голубой» тори — богатство, статус, влияние. Очень удобно устроив собственную жизнь, Тимми верил, что существующий мир прекрасен, и делал все возможное для сохранения его в неизменном виде. С этой цель он поддерживал массу общественных организаций, мог похвастаться членством в Британском Южноафриканском Обществе, Комитете Движения за Свободную Великобританию, Индустриальной Лиге, Ассоциации Свободы, Клубе Понедельника, Международной Ассоциации Предпринимателей, Британском Антикоммунистическом Совете, «НАТО за мир», «Тори в действии», «Цели Соединенного Королевства в Западной Европе».

Подобно некоторым своим приятелям по ультраконсервативному движению, Тимми имел склонность к молоденьким мальчикам — их жопкам, в частности. Особенно он питал слабость к тринадцатилетним. Сегодня вечером ему не удалось найти никого настолько молоденького.

— Наслаждаешься в ванной? — спросил Адольф Крамер, заглядывая в дверь.

— Да, — ответил Тимми.

— Вода горячая? — поинтересовался впорхнувший в ванную Адольф. — У тебя был тяжелый день, и теперь я считаю, тебе надо как следует отдохнуть, чтобы потом мы классно потрахались.

— Горячая, насколько я способен вынести.

— Да она едва теплая! — воскликнул Адольф, пробуя воду рукой.

Форт для виду посопротивлялся, когда Крамер повернул кран, и все помещение наполнилось паром, несмотря на работающий на полную мощность вытяжной вентилятор.

— Так-то лучше, — прошептал Адольф, стягивая футболку.

Крамер присел на край ванны и пробежался пальцами по груди Форта. Он позволил ладони погрузиться в воду и опуститься на пипиську Тимми. Адольф почувствовал отвердевающий от его прикосновений орган. Крамер сомкнул пальцы вокруг набухшей плоти и принялся ее ритмично обрабатывать. Первый раз в жизни Адольф трогал член другого мужика!

В движениях Крамера пропала плавность. Он трудился над принадлежащим Тимми дурачком в несколько сбивчивом ритме. Тем не менее ему удалось набрать скорость, достаточную для получения образца ядовитой генетики Форта. Оргазм показался Тимми взрывом, потрясшим его изнутри. Конституция Тимми не смогла вынести эффекта сексуального напряжения в очень горячей воде. Он умер почти мгновенно от сердечного приступа.

Адольф понимал, что действовать надо быстро. Он впервые совершил убийство и не знал точно, как скоро начнется трупное окоченение. Адольф выдернул из ванны затычку и, пока вода сливалась, отправился на поиски острого ножа. Должным образом вооруженный, он изуродовал тело Форта. Анархист завершил ритуал отсечением у Тимми гениталий и засовыванием их в рот ублюдка. Затем Адольф обмакнул палец в кровь, хлеставшую из груди Форта, и написал на стене ванной следующее:

Адольф решил, что власти поймут о заимствовании данного перечня из запрещенного революционного трактата К. Л. Каллана «Маркс, Христос и Сатана объединяются в общей борьбе». От одного упоминания об этой книге многие буржуазные спины покрывал холодный пот.

Добрую часть жизни Крамера в его личности доминировали архетипы Маркса и Христа. Хотя Адольф нередко представлял себя сосущим член, в его фантазиях отсутствовал ягодичный серфинг. Познакомившись с трактатом Каллана, Крамер принял решение разбудить в себе сатанинское начало, спавшее в нем долгие годы. Жесткое хладнокровное убийство являлось первым шагом на пути пробуждения в себе первобытных инстинктов.

Адольф окунул ладонь в кровавую дыру, вырезанную им в туловище Форта. Там, откуда он вырвал сердце, осталось месиво из органов. С внешнего или, если говорить в гегельянских терминах, одностороннего ракурса большинство людей представляются довольно твердыми — но стоит защитному покрытию, которым является кожа, повредиться, как становится очевидным, что человек состоит по большей части из грязной слякоти. Капающей с пальцев кровью Крамер написал на зеркале в ванной следующее:

ЭТО КЛАССОВАЯ ВОЙНА! ВСЕ БОГАТЫЕ СВИНЬИ УМРУТ.

Потом он включил холодную воду и отмыл руки от запекшейся крови. Насчет отпечатков пальцев Адольф особо не волновался. В полиции за ним ничего не числилось, то есть вероятность быть вычисленным по оставленным уликам ничтожно низка.

Адольф сошел вниз и налил себе стакан скотча. В его распоряжении оставалась масса времени для отдыха. Форт долго втирал ему, что сегодня у его горничной выходной. Мысли Адольфа потекли свободно, он имел намерение победить в себе национал-социалистское воспитание, в духе которого он рос. Папаша его был мелким военным преступником, получившим от союзных войск новое удостоверение личности в обмен на огрызки разведданных о планах Фрэнсиса Паркера Йоки насчет организации фашистского движения при поддержке русских.

Папаша Крамера считал Йоки американским выскочкой и смеялся, когда этот мудак околел в тюрьме. Перл, мать Адольфа, была на двадцать лет моложе его отца. Они познакомились на антииммигрантском съезде. Перл очутилась в положении после того, что она и средних лет нацист сочли случайной связью. Встретившись с целью обсудить сложившуюся ситуацию, они решили пожениться и воспитать из своего ребенка главу будущего рейха.

Крамер испортил их план, заделавшись сталинистом. Но в коммунистической партии он не задержался. Вскоре Адольф обнаружил, что в компартии царит та же диктатура, что и среди национал-социалистов. После этого он вступил в лейбористскую партию, а потом несколько лет предавался бездеятельности, в итоге сошелся с новоявленной буддисткой Джейн Ролинз. Адольф примерил на себя тот буддизм, что проповедовала Джейн, но понял, что это не для него. Но до того, как Крамер окончательно счел, что тратить время на ТОБМ бессмысленно, они с Джейн вступили в жилищное сообщество «Восьмиконечной звезды». Адольф прожил в «Восьмиконечной звезде» больше года, как вдруг Джейн дала ему от ворот поворот. Она попросила кооператив переселить его на том основании, что они больше не являются любовниками и им тяжело делить общую комнату. Комитет Монахов рассмотрел дело, пришел к выводу, что Крамер отстает в духовном развитии, и отправил его в худший дом, имевшийся в их распоряжении.

В те времена Вэйн Керр был единственным обитателем дома №199 на Гроув-роуд. Вскоре «Восьмиконечная звезда» поставила Крамера и Керра перед необходимостью расширить общину. Кооператив полагал, что на Гроув-роуд хватит места и на пятерых. В конце концов, Адольф привел Феллацио Джонса, с которым повстречался на митинге Молодых Анархистов. Поскольку все члены ордена, кому «Восьмиконечная звезда» предлагала этот дом, от него отказывались, Комитет Монахов счел возможным сделать Феллацио полноправным членом кооператива. Хотя они заключили, что Джонс в духовном плане имбецил, но это не мешало им драть с него по полной за предоставленную крышу над головой. В «Восьмиконечной звезде» каждый кооперативщик платил установленную ренту, потому перенаселение вело к увеличению доходов сообщества.

День принятия Джонса в «Восьмиконечную звезду» явился судьбоносным. Постепенно он склонил Крамера к анархизму, беседуя с ним и одалживая книги. Однажды Феллацио принес домой ксерокопию книги «Маркс, Христос и Сатана объединяются в общей борьбе». Керр отказался читать пользующийся дурной славой трактат, но жизнь двух других членов общины произведение изменило сразу же. Разбирая по одной главе работы в сутки, Крамер и Джонс избежали подвохов, на которых попались предыдущие читатели трактата. Как все помнят по сенсационным газетным публикациям того периода, попытка одолеть текст за один раз оказалась фатальной для многих анархистов, получивших бесплатные копии первого издания. Одержимые идеями произведения, они мчались убивать богатого ублюдка. Как следствие, многие активисты были арестованы, словно обычные преступники. Всплеск убийств побудил правительство запретить книгу, на практике же помешать ее нелегальному распространению было невозможно.