Чтение онлайн

"Пародия на норвежца, не хватает только шапочки с помпоном, – думал Карл. – Если такой будет преследовать, можно быть уверенным, что он не из "Черного сентября"".

– Если точно определить ситуацию, то я не очень представляю, о чем мы можем и о чем не можем говорить, – сказал Карл. – Но у меня, конечно же, масса вопросов; в самолете я прочел твои отчеты.

– Я тоже не знаю. Я новичок здесь, работаю в отделе наблюдений. Раньше я наблюдал за наркоманами, – ответил Хестенес.

Через полчаса они уже сидели у Матиесена на Грёнланде.

– Well [28] , – сказал Матиесен, – ты просвети нас, а мы просветим тебя, насколько сможем. У меня только один вопрос: раз вас интересует «наш» человек из «Гранд-отеля», значит, вы знаете, чем он занимается, не так ли?

Прежде чем ответить. Карл немного подумал. Странная ситуация: вот он, швед, сидит в иностранной службе безопасности и должен обменяться информацией о шведе. Неужели все это так просто? В Стокгольме ему сказали лишь, что он должен ехать в Осло и попытаться уточнить некоторые неясные места в норвежском отчете. Но никто ничего не сказал, что же ему говорить в случае, если самому придется отвечать на какие-либо вопросы, даже если таковые будут касаться того, что рано или поздно все равно прояснится.

– Мы полагаем, что есть какая-то связь между Понти и убийством одного из наших коллег вчера утром. По крайней мере в одном или двух пунктах. Кроме того, существует связь между журналистом и некоторыми другими подозреваемыми.

– А что же не совпадает? – поинтересовался Хестенес.

– Усы, хотя и не точно, но прежде всего брюки. Мы почти уверены, что на убийце были обычные голубые джинсы, а ты писал о серо-голубых вельветовых брюках. Наш первый вопрос: нельзя ли было спутать серо-голубые вельветовые брюки с обычными джинсами?

– Абсолютно нет, – ответил Хестенес. – Это были вполне приличные брюки, в которых можно пойти в норвежский ресторанчик, в джинсах туда не ходят. И они были светлее, явно светлее всех джинсов.

– Но джинсы могут быть и очень светлыми после многих стирок, – возразил Матиесен.

– Конечно, – подумав, сказал Хестенес, – но тогда они явно переливаются разными оттенками, да и швы по бокам хорошо заметны. А эти были, без сомнения, гладко-серо-голубые, небесно-голубые, кажется, так называется этот цвет. Никаких швов, никакого перелива цвета. Нет, это были не джинсы и даже, если можно так сказать, не вельветовые джинсы.

– Та-ак, – сказал Матиесен, – значит, точно – не джинсы. А что тебя еще интересует?

– Я хотел бы знать, были ли у вас какие-нибудь данные, что норвежские пропалестинские активисты или сами палестинцы в Норвегии готовят какие-то вооруженные акции. Затем я хотел бы пройтись там, где Хестенес наблюдал за объектом, увидеть те места, где объект явно обнаружил его. И потом, у меня есть несколько вопросов о времени, когда объект не был под наблюдением. Вот в основном и все.

Матиесен разложил перед собой на столе кое-какие бумаги, в которых содержалась информация о потенциальной угрозе террора со стороны норвежских пропалестинских активистов.

Но ответ был простым и явно негативным. Норвежское пропалестинское движение с конца 60-х годов состояло в основном из "мл-овцев", то есть марксистско-ленинской партии АКП – МЛ. А "мл-овцы" строго целенаправленно посвятили себя политической деятельности, главным образом сосредоточенной вокруг своей газеты "Классекамп". В настоящее время эта газета в основном занимается вопросами борьбы за эмансипацию, против буржуазной семьи, против порнографии и так далее. И наблюдение в основном велось как раз за "мл-овцами", поскольку именно в их газете всегда можно было заранее прочесть о том, что они собираются предпринять. И только в одной "акции насилия" они были замешаны – в некоторых северонорвежских историях, явно далеких от терроризма, связанного с Ближним Востоком. Речь шла об экологии, строительстве электростанции на реке Алта-Эльвен, поддержке саамов, ругани с участковым полицейским и так далее. А что касается насилия, то оно было обычным при демонстрациях: отказ подчиниться приказу полиции разойтись, создание цепи из демонстрантов на том или ином участке дороги, где должны были пройти грейдеры, и так далее.

Настоящее "насилие" связано с политическими экстремистами в Норвегии, в основном это "правые ребята", то есть небольшие более или менее пронацистские группы, вот они-то и создают проблемы для наблюдений. Правые группы любят совершать налеты на склады, принадлежащие организациям гражданской обороны, и было даже несколько малоприятных примеров акций насилия. В 1977 году они взорвали книжный магазин "Октубер-букхандель" в Тромсё, в 1979 году бросили бомбы в первомайскую демонстрацию, а в 1981 году произошло убийство в одной из этих правых групп.

Левые же в основном ведут борьбу за эмансипацию женщин. Что касается пропалестинского движения, то оно находилось под контролем "мл-овцев", и в этом гарантия, что насилия там быть не могло. С точки зрения норвежской полиции, наблюдавшей за подобного рода делами, угроза могла исходить от шведов или палестинских террористов, прибывающих в Норвегию через Швецию. Как-то раз был намек на террористическую экспедицию через Швецию, но это случилось несколько лет назад. Однако даже если израильтяне навредили себе сами делом в Лиллехаммере, убив там явно невинного марокканского официанта Ахмеда Бухики, то у них все же были довольно веские улики, что там что-то такое готовилось. И неофициальные израильские заявления исходили из того, что несколько террористов проехали через Швецию. Карл может получить и взять с собой отдельный отчет об этой истории, если захочет.

– Ну а этот журналист, из-за которого вас подняли по тревоге, когда он появился здесь? – спросил Карл.

Матиесен удивленно посмотрел на Карла, явно смущенного своим бездарным вопросом.

– Well, – сказал Матиесен после некоторого молчания, – у нас никакого собственного материала на этого человека нет. Но, согласно отчету, полученному от вас из Стокгольма, именно ему следовало отдать предпочтение. Я лично так понял содержание шведского отчета, он, правда, двухлетней давности, но вполне четкий.

– Мог бы я получить его копию и взять домой или хотя бы дату и возможные номера, чтобы легче найти его в наших архивах? – поинтересовался Карл, почувствовав, что ступает на еще более зыбкую почву.

Матиесен подумал немного и пришел к выводу, что вряд ли существуют особые препятствия для выдачи шведского материала, полученного от шведской службы наблюдения, гостю именно из этой шведской службы наблюдения, а если это еще и ускорит расследование, то, конечно, можно.

Он вызвал секретаршу и попросил ее сделать копии документов. Ну а что касается вопросов о том, как проходило наблюдение, и особенно о тех моментах, когда отсутствовали сведения о месте нахождения объекта, то это, конечно же, можно узнать у Хестенеса.

На прощание Матиесен пожал гостю руку. Карл получил копии шведских и израильских отчетов в опечатанном конверте, а потом они с Хестенесом отправились в универмаг, который в этот поздний час был еще открыт из-за предрождественской торговли.

Хестенес чувствовал себя глупо. Швед пошел с ним в отдел стекла на нижнем этаже и начал воссоздавать ситуацию: движение объекта, его местоположение и различные позиции самого Хестенеса в начале наблюдения, которые явно привели к его раскрытию. Время от времени швед что-то записывал. На все ушло полчаса.