Чтение онлайн

«На непроезжих фронтовых дорогах дождливым августом 1945 года я услышал по трофейному радиоприемнику сообщение на английском языке о том, что на Хиросиму сброшена атомная бомба. Потряс и сам факт бесчеловечного уничтожения мирного населения города, и подробности взрыва: ослепительный шар ярче солнца, огненный столб, пронзивший облака, черный гриб над ним и раскаты грома, слышные за сотни километров, сотрясение земной коры от земной и воздушной волн, отмеченные дважды сейсмическими станциями. Все эти детали были знакомы мне еще со студенческой скамьи, со времен увлечения тунгусской эпопеей Кулика, когда тот искал в тайге Тунгусский метеорит. По приезде в Москву я обратился в Сейсмологический институт Академии наук СССР, и попросил сравнить сейсмограммы тунгусской катастрофы 1908 года с атомными взрывами в Японии. Они оказались похожи как близнецы. Во мне проснулся и зашептал фантаст: „А падал ли вообще Тунгусский метеорит? Ведь не осталось ни кратера, ни осколков! Почему там, в эпицентре, стоит голыми столбами лес, а вокруг на площади, сравнимой с небольшим европейским государством, все деревья лежат веером? Не произошел ли взрыв в воздухе, срезав ветви лиственниц в эпицентре, где фронт волны был перпендикулярен стволам, и повалив все остальные, в особенности на возвышенностях, даже отдаленных? Не был ли взрыв атомным, когда температура в месте взрыва повысилась до десятков миллионов градусов, превратив в пар все, что не взорвалось? Потому и не выпали осколки взорвавшегося тела, они умчались в верхние слои атмосферы и там своей радиацией вызвали свечение окружающих слоев воздуха…“

«И понял я, – вспоминал Казанцев, – что мое место все-таки в фантастике. Издательство „Молодая гвардия“, готовя к выходу книгу „Арктический мост“, ходатайствовало перед высокими инстанциями о моем возвращении в литературу. Теперь уже как литератор, посетил я Институт физических проблем академика П. Л. Капицы. Академик Л. Д. Ландау объяснял мне механизм атомного взрыва. Потом консультировался в университете с академиком Игорем Евгеньевичем Таммом, считавшим, что ядерный взрыв космического тела возможен лишь при условии, что оно искусственного происхождения…»

В 1946 году в журнале «Вокруг света» появился рассказ-гипотеза «Взрыв», вызвавший яростную дискуссию. Позже, продолжая поднятую А. П. Казанцевым тему, в журнале «Знание – сила» писатель Борис Ляпунов напечатал уже свой очерк «Из глубины Вселенной». В противовес Казанцеву, Ляпунов утверждал, что неведомый космический корабль, взорвавшийся над Тунгуской, мог прибыть к нам все-таки не с Марса, а с Венеры. Шумиха, вызванная этими публикациями, оказалась такой, что ученым из Метеоритной комиссии при Академии Наук СССР пришлось попридержать разошедшихся фантастов.

Зато в наше время попридержать фантазеров некому.

Вот заметка из газеты «Известия» от 23 сентября 1994 года.

«Красноярский инженер Лавбин убежден, что нашел осколок тунгусского метеорита… Инженер утверждает, что в одном из космических осколков он обнаружил рукотворный предмет…Расчищая найденное тело (обломок метеорита, – Г. П.), инженер наткнулся на шевелящийся предмет…»

«Мы пытались, – (цитируется книга Б. Вронского „Тропой Кулика“, – Г. П.), – привлечь к участию в экспедиции Казанцева. Я в Москве беседовал с ним. А. П. был в восторге. Обязательно, говорит, поеду. Буду ждать вашего письма. Письмо ему послали. Написали, что группа укомплектована, состоит из научных работников и студентов-выпускников, оснащена самой современной радиометрической аппаратурой. Выезд в первых числах июля (1959 г). Ждем вас, А. П., в конце июня в Томске. В ответ получаем телеграмму, в которой… Впрочем, вот она… «Томск, бетатронная лаборатория, Плеханову. Только что вернулся кругосветного путешествия, должен отправиться международный конгресс. Искренне сожалею, что не могу принять участие вашей интересной экспедиции, которой желаю успеха. Особенно рекомендую провести металлометрические исследования всей таблицы Менделеева различных участков места катастрофы. Рассчитываю ознакомиться с вашими выводами, ради чего задерживаю свое выступление, связанное с моей гипотезой. Интерес к ней огромен и за рубежом. Ваша экспедиция окажется центром внимания. Нам помогают смелые и обоснованные заключения Шкловского (астрофизик – утверждал искусственное происхождение спутников Марса, считал их полыми телами, своеобразными музеями, запущенными в космос много тысяч лет назад, но позднее отказавшийся от таких представлений, – Г. П.). Жму руки участников экспедиции, мысленно с вами. Казанцев».

В 1946 году вышел в свет научно-фантастический роман «Арктический мост».

Речь в нем шла о строительстве трансарктического подводного туннеля длиной почти 4 000 км., связывающего Советский Союз и США. «Однажды было так, – вспоминал фантаст Г. Гребнев. – Писатель написал фантастический роман о подводном туннеле между Америкой и Азией. Книга получилась интересная, хотя ее в свое время и поругали. Некий старый опытный журналист заинтересовался вопросом: а как же реально, можно построить туннель между Америкой и Азией или нет? Он начал узнавать, делалось ли что-нибудь в этом направлении, и выяснил, что в начале XIX века был такой проект, предложенный одним французским инженером. По его проекту железнодорожный туннель должен был пролегать под Беринговым проливом. Это была как будто уже не фантастика, а тщательно разработанный проект Аляско-Сибирской железнодорожной магистрали, в котором было предусмотрено также и строительство туннеля под Беринговым проливом… Наш журналист продолжал искать… И дальнейшие литературные розыски привели его от проектов и схем инженеров к крупнейшему международному заговору империалистов, собиравшихся под видом концессии отторгнуть от России огромные пространства на русском Востоке. Этим заговором был опутан весь русский царский двор. Здесь были пущены в ход подкупы, убийства, шантаж. – все…»

Опыт арктических рейсов на ледоколе «Георгий Седов» позволил А. П. Казанцеву написать рассказы, составившие книги «Против ветра» (1951) и «Гость из космоса» (1958).

В 1951 году вышел роман-мечта «Мол Северный».

В 1956 году этот роман появился в новом варианте («Полярная мечта»).

Инженер Алексей Карцев ограждал гигантской ледяной плотиной Северный морской путь от полярных льдов. Но этого мало. Академик Овесян предлагал погрузить в воды Ледовитого океана искусственное термоядерное солнце. Изменить климат огромного региона – А. П. Казанцева всегда привлекали масштабные планы.

Повесть «Планета бурь» в 1959 году печаталась с продолжением в «Комсомольской правде», в 1963 году вышла под названием «Внуки Марса».

В 1960 году появилась «Лунная дорога».

В 1964 году – «Льды возвращаются».

В 1973 году – «Сильнее времени».

Встречи с крупными учеными (Л. Ландау, Лео Сцилард, Нильс Бор, А. Несмеянов, В. Миткевич, А. Иоффе) подпитывали воображение писателя. Например, в романе «Купол Надежды» (1980) отразились научные идеи академика Несмеянова. «Меня больше всего поразило, – писал А. П. Казанцев, – что для уничтожения голода на Земле нет нужды изобретать что-нибудь невероятное. Все уже найдено. Одноклеточные грибки – дрожжи кандида – по составу своему и набору аминокислот не отличаются от материнского молока, вырастают эти грибки на тяжелых отходах нефти и увеличиваются за сутки в весе в тысячу раз! Чтобы накормить все человечество, понадобится израсходовать в год смехотворно малое количество нефти – пятьдесят тысяч тонн, приготовляя из полученного белка все виды пищи».

«Я считаю себя учеником Алексея Толстого, – писал Казанцев. – Его беседа со мной, только начинавшим свой литературный путь, помогла мне окончательно выбрать то направление в фантастике, которого я придерживался всю жизнь».

Разговоры с Александром Петровичем обнадеживали.

«Как ваши литературные дела? – спрашивал он меня. – На вас опять давят? Вы наступили кому-нибудь на ногу? Есть вот там у вас в Новосибирске такой… – называл он хорошо знакомую мне фамилию. – У него, похоже, на вас зуб вырос, он уже капал на вас и в Госкомитет по печати… – И тут же страшно раздражался, вдруг вспоминая братьев Стругацких. – Вы ведь из их компании? До них, видите ли, фантастики не было! Так и Парнов с Нудельманом говорят. Они все хотели, чтобы Ефремов приветствовал Стругацких, как новых триумфаторов, но Иван Антонович отказался от такой чести… А теперь подойдите к картине, – командовал Александр Петрович. – (На огромном полотне плыла в пространстве среди звезд обнаженная Андромеда, – Г. П.) – Видите, какая широкая рама, сколько на ней разных автографов? Оставьте свой. Бенц, и ты на это смотри! – командовал он своей собаке. – Вот фломастер».

Я расписался.

Под автографом Станислава Лема.

В 1974 году появился роман Казанцева «Фаэты».

В 1975 году – шахматная книга «Дар Каиссы». В 1981 году – «Пунктир воспоминаний». За ними – романы «Острее шпаги» (1984) и «Клокочущая пустота» (1986); дилогия «Иномиры» (1997), «Звезда Нострадамуса» (2000), автобиографический роман (с элементами фантастики) «Фантаст» (2001, в соавторстве с внуком – Никитой Казанцевым). «Есть ли объяснение легендарно уродливой внешности „носолобого“ Сирано? – несколько наивно размышляла И. В. Семибратова над романом Казанцева „Колокол Солнца“. – Каковы причины его необычайной удачливости в дуэлях, только удивительное везение или загадочные знания? Не было ли более серьезных поводов для схватки и победы де Бержерака, одержанной над ста противниками одновременно, чем те, о которых упоминают современники? Имеет ли он какое-либо касательство к освобождению из заключения и переезду во Францию Кампанеллы, и почему кардинал Ришелье, явный реакционер, помог вызволить прогрессивного итальянского философа? Откуда пришло к Сирано обладание несовместимыми с его эпохой сведениями? Ведь триста лет тому назад он писал об устройствах, напоминающих многоступенчатые ракеты, радиоприемники, телевизоры, о явлении невесомости, о живых организмах, состоящих из содружества клеток, о микробах, открытых два столетия спустя, о существовании в крови антител. Вслед за Джордано Бруно Сирано утверждал, что на других планетах существует разумная жизнь… А что если знаменитый француз общался с инопланетянами, сам путешествовал в межзвездном пространстве?…»

Среди орденов и медалей, полученных А. П. Казанцевым в разные годы, была золотая олимпийская – за лучший шахматный этюд (1964). Но шахматы были не единственным увлечением писателя. Он писал пьесы, сочинял стихи. «Сверкнет порой находка века, Как в черном небе метеор. Но редко славят человека, Слышней, увы, сомнений хор…»

«Любовью с детства к музыке я обязан дружбе с известным композитором, народным артистом РСФСР Антонио Спадавеккиа. Мы создали с ним (его музыка, мои либретто) три одноактные оперы, посвященные завоеванию космоса. Он также оркестровал для ансамбля и мою балладу „Рыбачка“ – произведение, которое исполнялось на эстраде популярной артисткой В. Е. Новиковой. Моим учителем композиции был профессор Московской консерватории, автор учебника по композиции И. И. Дубовский, тщетно пытавшийся помочь мне завершить фортепьянный концерт. Лишь одна его часть в исполнении лауреата международных конкурсов В. Полторацкого и А. Суханова записана на пленку в Московской консерватории».

Вместе с братьями Стругацкими отмечен первой «Аэлитой» (1981).

Умер 13 сентября 2002 года в Переделкино под Москвой.

Родился 6 (18) ноября 1896 года в селе Квириклы под Кутаиси.

Отец – агроном. Дед – Александр Васильевич Долгушин – революционер-народник, умер в Шлиссельбургской крепости. Разговоры в семье нередко касались науки, социальных перемен. В 1916 году окончил гимназию, уехал в Москву, поступил в МВТУ, однако с первого курса был призван в армию. Учился в школе прапорщиков, служил в запасном полку в Тбилиси.