Чтение онлайн

Сестры поддразнивали Зелфу, но та только улыбалась в ответ. Она радовалась освобождению от ложа Иакова, ведь мужчины не вводили в свои шатры беременных. Она принимала свое новое тело и предавалась чудесным грезам о власти и полете. Она мечтала о рождении дочери, но не заурядного человеческого детеныша, а прекрасной женщины-духа, обладающей полнотой тела и разума, с тяжелой грудью. Она носила странное одеяние из сплетенных веревок и широко шагала, ступая по земле большими ступнями, и ее лунная кровь побуждала деревья расти там, где она проходила.

– В детстве я любила спать, - рассказывала Зелфа.
– И все месяцы беременности я вновь отправлялась в снах в дальние странствия.

Но когда настало время, ребенок не спешил явиться на свет, и Зелфа сильно страдала. Ее бедра были слишком узкими, так что роды длились от заката до заката, на протяжении трех суток. Зелфа кричала и завывала, уверенная, что ее чудесная дочь умрет или что она сама испустит дух, прежде чем увидит свое дитя, свою Ашрат - она уже выбрала имя для девочки и сообщила его сестрам на случай, если не вынесет родов.

Постепенно положение становилось все тревожнее. Вечером третьего дня Зелфа была уже чуть жива от боли, а конца родам не предвиделось, словно бы ребенок и не собирался являться на свет. Наконец Инна прибегла к не опробованному ранее зелью, которое купила у одного торговца из Ханаана. Она засунула руку как можно глубже в тугую утробу Зелфы и натерла ее ароматической смолянистой смесью. Новое средство быстро сработало, исторгнув из горла роженицы хриплый отчаянный вопль, похожий на крик животного, настигнутого огнем. Инна сама придумала особое заклинание, обратившись к древней богине врачевания:

Вскоре Зелфа поднялась на кирпичи, а Лия стояла сзади, поддерживая роженицу, приносящую ребенка от ее имени. К тому моменту, когда Инна извлекла из Зелфы дитя, у той уже больше не осталось слез. Несчастная мать была наполовину мертвой, пепельно-серой и холодной. Роженица даже не смогла закричать, когда ребенок наконец явился на свет, раздирая ее плоть спереди и сзади. Это оказалась не желанная девочка, а мальчик - длинный, худой и черноволосый. Лия обняла сестру и твердила, что теперь все муки позади, что у нее родился просто замечательный сын. Лия нарекла его Гадом и сказала:

– Пусть он принесет тебе луну и звезды и позаботится о тебе в преклонные годы.

Но радость, воцарившаяся в Красном шатре, оказалась недолгой, потому что Зелфа вдруг снова надсадно завопила. Боль вернулась.

– Я умираю, умираю!
– рыдала Зелфа.
– Мой несчастный мальчик станет сиротой и никогда не узнает свою мать!
– восклицала она.
– Каково ему будет жить, ребенку наложницы, умершей при родах? О, несчастный сын несчастной матери!

Инна и Рахиль присели по обе стороны от впавшей в отчаяние женщины, пытаясь понять, чем вызван новый приступ боли. И внезапно повитуха нащупала в материнской утробе второго ребенка.

– Не сдавайся, малышка, - сказала Инна Зелфе.
– Сегодня ты производишь на свет близнецов. Разве не об этом мечтает любая женщина?

Второй ребенок пришел в этот мир быстро, поскольку Гад открыл ему путь. Он буквально выпал из чрева матери, как спелый плод, - еще один мальчик, тоже темноволосый, но намного меньше брата.

Однако мать не увидела его: из нее хлынула целая река крови и свет в глазах Зелфы погас. Инна и Рахиль снова и снова наполняли чрево роженицы шерстью и травами, чтобы остановить кровотечение.

Они смочили ее губы водой и крепким медовым отваром. Они пели исцеляющие гимны и возжигали фимиам, чтобы не выпустить ее дух из шатра. Но Зелфа лежала на одеяле - еще не мертвая, но уже не живая, и так продолжалось восемь дней и даже более. Бедняжка не знала, как прошло обрезание Гада и второго ее сына, названого Асиром в честь богини, которой она сама поклонялась. Кормили мальчиков по очереди: то Лия, то Билха, то одна из недавно родивших служанок.

Через десять дней Зелфа очнулась, застонала и подняла руки.

– Мне приснилось, что у меня два сына, - прохрипела она.
– Это правда?

Ей принесли младенцев - смуглых, черноволосых и вертких. И Зелфа рассмеялась, узнав, как назвали мальчиков. Она редко смеялась, но ее позабавили имена детей.

– Гад и Асир, то есть Удача и Божество. Звучит, словно название старинного мифа, - сказала она.
– И как будто я - высокородная Нинмах, утонченная госпожа.

Теперь, когда Зелфа снова стала есть и пить, она быстро пошла на поправку, хотя и не могла кормить своих сыновей. Груди ее за время болезни иссохли и опустели. И все-таки она не сильно печалилась. У нее было двое сыновей, сильных и прекрасных, и она не жалела о несбывшейся мечте родить дочь. Правда, потом, когда мальчики уже выросли и покинули женский круг, Зелфа всё же сокрушалась о том, что у нее не было девочки, которой она смогла бы передать свои молитвы и знания. Но в тот момент, когда она держала близнецов на руках, моя тетя испытывала только радость и материнскую гордость.

Инна сказала, что Зелфа должна позаботиться о том, чтобы не беременеть по крайней мере еще пару лет, но та и не собиралась повторять пережитый ужас. Она подарила семье двух сыновей, с нее довольно. Однажды утром, когда Иаков уходил на пастбище, Зелфа улучила момент, чтобы поговорить с ним, и заявила, что следующие роды убьют ее.

Она попросила мужа вспомнить об этом, если он решит снова позвать ее на свое ложе, и с тех пор больше никогда уже не спала с Иаковом.

А надо вам сказать, что в первый момент, узнав о рождении близнецов, Иаков побледнел и дрогнул - он ведь сам был одним из такой пары, и это воспоминание лишь огорчило его.

«Забудь, что они разделили одну материнскую утробу», - приказал он себе.

Так вышло, что мальчики совсем не походили друг на друга. Гад был высоким и худым, а Асир, унаследовавший отцовский талант обращения с животными, - приземистым и крепким.

Лия в следующий раз также разрешилась от бремени двумя мальчиками, которых назвали Нафтали и Иссахар. В отличие от сыновей Зелфы, эти близнецы были внешне почти неразличимы. Только Билха, способная разглядеть и запомнить каждый лист на дереве, никогда не ошибалась, кто из них кто. А мальчики были словно бы связаны между собой невидимой нитью и любили друг друга какой-то спокойной, гармоничной любовью, о которой все прочие их братья даже и понятия не имели.

Бедная Билха! После Дана она родила еще троих детей (мальчика и двух девочек), но все они умерли еще в младенчестве. Она никогда не позволяла своему горю отравить сердце и заботилась обо всех детях Иакова, как о своих собственных.

Теперь Иаков был известен по всей округе: солидный человек, имеющий четырех жен и десятерых сыновей. Он был хорошим отцом и часто брал мальчиков в горы, как только они становились достаточно крепкими, чтобы нести свою долю воды. Он учил сыновей понимать животных, рассказывал о повадках овец и коз, объяснял, как выбрать хорошее пастбище, и делился с ними другими секретами: как выжить во время долгих странствий в пустыне, как правильно обращаться с пращой и копьем. Там же, вдали от материнских шатров, он поведал им страшную историю Исаака, своего отца.