Чтение онлайн

Красная армия всех сильней!

Пусть воин красный сжимает властно

Штык острый крепкое рукой

И все должны мы неудержимо

Идти за родину на бой!

Вражью свору развеем, как дым,

Плечом к плечу, товарищ – мы победим!

Ведь от тайги до британских морей

Красная армия всех сильней!

«Любимый город»

Стихи Евгения Долматовского

(Ознакомительное цитирование)

В далекий край товарищ улетает,

Родные ветры вслед за ним летят.

Любимый город в синей дымке тает —

Знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд.

Пройдет товарищ все бои и войны,

Не зная сна, не зная тишины.

Любимый город может спать спокойно,

И видеть сны, и зеленеть среди весны.

Когда ж домой товарищ мой вернется,

За ним родные ветры прилетят.

Любимый город другу улыбнется —

Знакомый дом, зеленый сад, веселый взгляд.

«Поэма Василий Тёркин (Книга про бойца)»

Стихи Александра Твардовского

(Ознакомительное цитирование фрагмента поэмы с выдержками)

…

Теркин – кто же он такой?

Скажем откровенно:

Просто парень сам собой

Он обыкновенный.

Впрочем, парень хоть куда.

Парень в этом роде

В каждой роте есть всегда,

Да и в каждом взводе.

…

Был в бою задет осколком,

Зажило – и столько толку.

Трижды был я окружен,

Трижды – вот он! – вышел вон.

И хоть было беспокойно —

Оставался невредим

Под огнем косым, трехслойным,

Под навесным и прямым.

…

Как ни трудно, как ни худо —

Не сдавай, вперёд гляди,

Это присказка покуда,

Сказка будет впереди.

…

Говорит Москва… говорит Москва. От советского информбюро! Советские герои громят врага!

Диктор всесоюзного радио СССР

Левитан Ю.Б.

Датировка документа:

5 мая 1942 года.

Записано со слов рядового Ланина. М.А. Через несколько дней после тяжёлого сражения.

«Нас оставалось не больше десятка… со всего взвода* пехоты*. Выбили. Перестал строчить пулемёт Витьки и Степана. Убили? Может, живы? Не знаю… Тогда грянул выстрел из бронебойного* с их позиции, ещё один. Живы, живы родные! Живы.

Ну где же резервы?! Помню почти беспрерывные пулемётные очереди над головой, как они рвали воздух в клочья трейсерами*… дюралевые кресты*, как коршуны, кружили над окопами и блиндажами. Лающие вражеские выкрики, как скрежет ржавой шестерни, то и дело приносило резкими порывами ветра в нашу сторону.

**– Los!.. los immer drauf, los… nun aber los! Schneller!.. Vorwarts…

Я немецкий в школе учил*, кое-что знаю, вот и сумел перевести, о чём толкует немец:

**– Давай!.. вперёд, вперёд… Быстрее двигай!.. Вперёд…

Знали бы вы… Витьке и Степану удалось подбить мессер* из трёхлинейки*! Когда тот шёл на низком бреющем полёте. «Чёрный крест» рухнул за холмом прочертив, тёмным шлейфом рваную грязную линию.

Не хочу врать… было страшно, очень страшно… Но и Петька и Матвей Иваныч рядом были. А значит, не один. Товарищеское плечо рядом. И крепче стоишь.

Уже черные танки-четвёрки* поползли из-за дыма между раскуроченных противотанковых ежей, между заградительной колючей проволоки. И пехота, как тараканы, следом. Подбираются к рубежу разбитых окопов* передовой, быстрыми перебежками между чернеющих воронок-кратеров… Совсем близко уже…

И… В соседний дзот* угодил миномётный фугас*, разнесло в клочья, только пыль столбом и куски мелких брёвен в разные стороны…

Так решили – пускай поближе подойдут, и тогда положим всех, до кого сможем достать. Ползут… ну всё. Пора! Выдохнули и… Успел дать очередь, всё… кончились патроны в ППШ*, но двоих всё-таки достал… рухнули, огляделся, ухватил «Мосинку*»… Лёнькину… Проверил затвор, есть патрон.

Снова прогремел взрыв. Совсем рядом прогремел, даже не понял, как стало темно. А потом… В себя пришёл не сразу, гул стоит – уши заложило, почти ничего не слышно. Петька ничком, а Матвей Иваныч в нескольких метрах от меня… не двигаются… Сам, вроде, цел, только землёй маленько присыпало, сколько лежал без сознания, не знаю…

Всё плыло перед глазами… кое-как перевернулся набок, а тут над окопом автоматчики, шакалье Вермахта… лязгнул затвор, потом ещё и ещё. И такая злость взяла… а до винтовки уже не дотянуться, в метре от меня лежит, крепко зараза в землю засела, только приклад торчит…

Смотрю на них, они ухмыляются, как гиены скалятся, дикари, варвары, чумные псы*. Тогда и случилось следующее… откуда не пойми взялся ОН. Из-за плотной стены дымовой завесы, будто спикировал прямо с неба…

Приземлился ровнёхонько по центру окопа, как титан* из древних мифов, других слов не подберу, я такого никогда не видел… В одной руке пистолет-пулемёт Шпагина*, в другой – развевается красное знамя с золотой звездой в пол полотнища! Представляете? У него была ещё такая необычная каска, вернее, шлем цвета бронзы. Глаз не видно – скрыты за красными защитными стёклами. На лбу небольшая звезда, контуром. Ещё вот что запомнил: был он в чудно-справленной кожаной куртке. А на поясном ремне офицерский ТТ. Я его «Соколом*» сразу окрестил… наверное, из-за того самого невероятного прыжка. Уж очень было похоже на то, когда такая благородная птица резко пикирует вниз для манёвра.

Конец ознакомительного фрагмента.