Чтение онлайн

– А ну хватит! – рявкнул старик. – Рот свой закрой, да меня слушай! – девка замолчала и широко раскрыв глаза, смотрела на него. – Не проклята! Не превратишься ни в кого, и ничего нового не вырастит. Станешь такой, как до ранения была, только шрамов добавится, а теперь хорош верещать и мигом в постель!

Девушка, всё еще шмыгая носом, и не спуская глаз с Семирода, ползком вернулась в кровать, и села.

– Грамоте обучена? – спросил старик облегченно выдыхая.

– Читать, писать умею. Вычитать и складывать. Работа у барыни, за хозяйство отвечала. Коров, куриц, баранов да прочей живности было много, вот и пришлось учиться как считать да писать. Ведомости вела, да за её детишками следила, когда барыня в отъездах была.

– Обучена значит, а богов до сих пор не знаешь, – проворчал Семирод.

– Как не знать? – возмутилась девушка. – Знаем и славим! Всем городом славим.

– Значит и знать должна, что Чернобог не есть зло нечистое.

– Как так? – возмутилась она. – Чёрный он ведь! Вот и кличут Чернобог. Все беды да твари обитающие, его рук дело. В ночи скрываются, да нападают на людей добрых. Крадут, насилуют, и превращают в себе подобных. Заклятьями и заговорами. Как ты Семирод.

Старик выдержал паузу.

– Значит я, по-твоему, прислужник Чернобога? Злого и коварного?

– Проклял ты меня, видать получается так, – согласилась она, однако в её голосе поселились нотки сомнения.

– А жизнь я тебе спас зачем тогда? Другу твоему который и не друг тебе вовсе? Ежели по разуму твоему судить, проку было бы более, превратив я тебя сразу в нежить, или гуля какого. Пустив твоё тело мёртвое на убийства и пожирания вечные.

– Я…я… – девушка растерялась. – Пес его знает! Вдруг ты меня сначала, эт самое, насиловать решил, а уж потом в нежить с гулями превратить?

Подобные слова разозлили старца, учитывая сколько времени, сил и прочего он потратил на спасение её жизни. Он закрыл глаза и попытался себя успокоить, ведь Семирод давно осознал, что спросить с молодыми, равносильно стену каменную одолеть с помощью одного лишь лба.

– Так и быть. Ежели боишься меня, не стану больше задерживать. Ты можешь идти, когда захочешь. Держать не стану.

***

Она стучала деревянной ложкой по дну миски, выхлебывая последние остатки супа. Аппетит вернулся в норму, и девушка постепенно начала набирать потерянный вес. Мужчина пришел в себя, но пока не мог самостоятельно принимать пищу, поэтому она кормила его очень бережно.

Семирод зашел в сторожку и захлопнул за собой дверь, принося болотных запах и легкую прохладу. Вместо сумки, набитой травами и другими ингредиентами, он держал две тушки кур, небольшую сетку с картошкой и бидон молока.

Девушка тут же подбежала, всё еще держась за правый бок, и заметно прихрамывая. Она мастерски ухватила куриц за шеи в одну руку, а второй потянулась к бидону. Старик отмахнулся. Он поставил молоко в угол, а картошку унес на кухню. Когда он вернулся, она извинилась.

– Спасибо. Так что же ты со мной сделал?

– Созрела наконец, – усмехнулся тот, усаживаясь на стул и потирая больную поясницу. – Я уж думал так и не спросишь. Видимо интересом не обделена. Ничего я с тобой, с вами двумя, особого ничего не делал. Обычное духовное колдовство, Чернобожье только.

– Нихромантия значит? Темные чары? – девушка широко раскрыла глаза, одновременно ощипывая курицу.

– Не совсем, не полностью некромантия, скорее по капельки того и другого. Плоха ты была совсем. Гнить начала, словно тебя уже на погребальный костер несут, пришлось немного некромантии применить, дабы клетки реанимировать и гниение замедлить. Затем отварами отпаивал, а то, что отваливалось от тебя, собирал и сжигал. Перед вновь в раны открытые втирал, с речами к богам обращенными. В полдень подносил к окну, давая солнцем ярким насытиться, да духом, исцеляющим питал. Очертил вокруг кровати круг оберегающий, а внутри развесил папоротник с рунами пустыми. Они всасывали себя зловонья, да дух мерзкий трупный. Повязки менял, раны бинтовал и чистил. Сжигал и снова втирал, руны нечисть забирали.

– Сложно. – нахмурив брови, и принимаясь за вторую курицу, произнесла она. – Значит духа темного во мне нет? Не превращусь в грымзу какую?

Старик улыбнулся, но тут же пересилил себя и ответил:

–Я по молодости, когда в целители записаться решил, так же как ты размышлял. Есть боги светлые и славные, а есть пантеон темного, чёрного и злого. Светлых восхвалять надобно, а чёрного гнать палкой со двора, да лишний раз не упоминать, а то уволочит в лес к тварям кровожадным.

– А то! – девушка чихнула от перьев, летающих в воздухе, и локтем утёрла нос.

– Вот ты Рода перед сном славишь? – совершенно серьезно поинтересовался мужчина.

– А как же! Конечно, славлю, мы всем уделом славим.

– А стоит и Чернобогу шепнуть пару слов, – реакция девушки заинтересовала старика.

– Да ну тебя… Это зачем еще?

– Поверишь или нет, – продолжил старик. – Сила и влияние Чернобога ночью куда могущественнее чем Родья. Черного в его имени только то, что ночь его стихия. Время, когда темно.

– И во тьме этой твари кровожадные прячутся, – выпалила девушка, однако по её глазам было видно, что она внимательно слушает рассказ Семирода, словно маленькая девочка.

– Твари и днём бедокурят. Мы, люди, такие существа, и говоря люди, я имею в виду всех разумных и нет. Для на свет это время для бодрствования, жизни прекрасной и яркой. Днем мы не спим, улыбаемся, работаем и ведём активный образ жизни. Как только солнце уходит багровым закатом за горизонт, а день сменяет ночь, мы плетемся в избы и чувствуем усталость.

Ночью спать положено, а днем бодрствовать. Поэтому в ночи для нас глаза у волка больше, а клыки острее и сильнее всегда будут. Биологическая потребность, завязанная на суеверии и предрассудках. Ночью мы слабы, плохо видим, и почиваем сном невинного ребенка, так и родились мифы о Чернобоге. О боге, который живет во тьме, и Тьмою управляет, значимо и тварями составленными нашими разумами тоже. Кровожадными как мы их считаем, да скорые до плоти человеческой.

– Так ты хочешь мне сказать, что Чернобог и всё колдовство его и дух – это не есть зло? – девушка настолько была заворожена рассказом старика, что практически не моргала, а руки сами по себе выщупывали перья из тушки.

Старик потер бороду, периодически посматривая на раненого мужчину, а затем ответил:

–Зло и добро, юная девушка, это явление взаимосвязанное, но отвечая на твой вопрос – да. Может тьма и его стезя, однако ничего «темного» он в себе не несет, как мы привыкли понимать это слово. Правда, что множество ритуалов некромантии, порчи и заговоров проводится под ночным сводом, и правда в том, что для некоторых это обязательно. Большинство просто опасно проводить средь бела дня, так как розгами и палками за это бьют, а за ночниц, ведуний и прочих ведьм, ты к Лику иди. Только оно ответы знает.

– Говоришь ты складно, Семирод, да ко мне ты был добр, выходил, кормишь уже вторую неделю как. Не знаю, может ты и прав, но только.

– Поверь, я видел, как люди такие зверства творили во имя Матери Земли, и называли это светом.

– К слову о земле, – девушка собрала пух и перья и тут же набила их в подушку, на которой спал Семирод. – Ты упоминал о молодости целителя, знаешь много о них… некромантии и заговорах. Ходишь по болоту как свой, хотя от одного видал из окна меня в дрожь бросает. Как давно ты в отшельниках?