Чтение онлайн

– - Я ищу то, чего нет, - сказал он. Просто так, вдруг поддавшись одиночеству, которое преследовало его со дня смерти семьи.
– Ищу, чтобы совершить то, в чем не нуждаюсь, что и так мое по праву. Трачу впустую время, подаренное мне Создателями. Вместо того чтобы найти убийц и запустить красных воронов. Может быть, тогда Скорбная сжалится над участью моих проклятых родичей.

– - Всему есть время, шианар. Время проливать кровь еще не пришло, торопя его, ты ускоряешь свою неминуемую гибель.

– - Откуда тебе знать? Тебе Создатели на ухо нашептали?

Либо у нее не было ответа, либо лекарка решила его утаить.

– - Ты ищешь Меч пепла?
– Льяра взяла подогретый бальзам, смазала им швы.

– - Откуда ты знаешь?

– - Весь замок знает.

Ну да. Как не знать, когда он днями напролет ворошит старые книги, посыпает голову древним пеплом, воровато влезшим между страниц, и гоняется за призраком надежды. Надежды на что? На меч, который только в песнях видали, и который, якобы, должен помочь взять то, что и та по праву принадлежит ему.

– - Мать сказала - я должен найти Меч пепла.
– Не оправдание, просто попытка услышать, как взаправду глупо все это звучит.

– - Она сказала: "Читай старые пергаменты?" - ритмично натирая место шитья, спросила девушка.

– - Нет, но...

– - Или, может быть, она сказала: "Читай старые книги?" - перебила она.

Кому-то другому Имаскар давно бы преподал урок почтения: виданое ли дело - перебивать своего шианара? Но лекарка своим старательством заслужила права на некоторые вольности. Если не дура - а она таковой не выглядела - то не станет злоупотреблять.

– - Нет, - ответил он, предполагая, что за допросом последует разоблачение.

– - Что же сказала мать?
– Льяра отставила плошку с бальзамом, взамен взяла горшочек с пахнущей сеном жижей и стала натирать ею все плечо до самого локтя.

– - Чтобы я ехал на восток и искал Меч пепла.

– - Так отчего ты не запрягаешь лошадей?

В самом деле - отчего?

– - Потому что это бессмыслица. Никто никогда не видел этот клинок, а те, кто и видели, давно стали прахом. Я - шианар, я не могу гоняться за ветром, когда мой дом в руине. Что я скажу воинам? "Мы едем искать ничто?"

– - Ты скажешь им, что Мать велела ехать на запад.
– Она вдруг сжала пальцы на плече, да так хватко, что Имаскар невольно поморщился.
– Она - кровь Союза. Его душа. Его сердце. А ты, - Льяра его повернуться, их взгляды встретились, - его Наследник. Она выбрала тебя. Не потому, что ты единственный, шианар, а потому, что достоин стать родителем нового Союза. Союза, чья слава сгинула вместе с Гарулом. Где же твоя вера?

Имаскар смотрел на нее с пониманием собственной слепоты. Вот оно как: неученая лекарка, пригнанная из какой-нибудь захудалой деревни на отшибе Союза, попавшая ему на глаза только потому, что осталась единственной - и вдруг так складно излагает то, что он отчаялся понять.

Значит, вера.

– - Я верю, - обронил глухо. Внутри что-то треснуло, тренькнуло, как оборванная струна.

– - Тогда прикажи седлать коней, - спокойно, без тени того жара, с которым только что стыдила веру Имаскара.
– Ты здоров, шианар, и Меч пепла заждался тебя в западных землях.

Так он и поступил. На этот раз Ксиат проявил чудеса упрямства, и архату пришлось взять верного генерала с собой. Тем более, замок оставался под присмотром парочки отважных и умных командиров, за назначение которых генерал похлопотал лично.

Выехали спустя несколько часов. День склонялся ко сну и Ксиат осторожно увещал шианара погодить с выездом до утра, но Имаскара воротило от одной мысли коротать еще одну ночь в компании книг. Если останется - непременно поддастся сомнению, снова потонет в книгах в поисках пищи для сомнений. Нет уж, пора заканчивать с этим книгочтейством.

"Уж не для того ли, чтобы повернуть меня на путь слабости, Даната прислала свои дары?" - размышлял он, покачиваясь в седле.

Лошади после получасового галопа, требовали спокойной рыси, а выступивший из-за холма лесок был тому подспорьем. Непогода последних дней сделала почву рыхлой, набухшей, как старый утопленник. Она затягивала копыта лошадей, целыми клочьями налипала на ноги. В лесу, однако, дела обстояли лучше. Плотный слой палых листьев, не успевших прогнить свежих и прошлогодних палых листьев, держал грязь. Всадники лавировали между плотными рядами голых, будто черные свечи деревьев, почти не разговаривали.

– - Куда мы едем, шианар?
– осторожно спросил верный Ксиат. Вопрос, который следовало задать до того, как требовать место подле своего господина.

– - На запад.
– А что еще ему сказать?

Ксиат умолк. Вряд ли он ждал большего, скорее уж - не ждал ответа вовсе. За то Имаскар ставил генерала выше остальных: преданность, послушание и готовность не задавая вопросов сигануть вслед за господином хоть в жерло вулкана.

Имаскар мысленно чертил свой путь. За лесом будет холм, за холмом, в песчаной долине, несколько деревень. Местные не откажут в гостеприимстве своему шианару, хоть Имаскару меньше всего хотелось видеть затравленные взгляды фермеров. Союз разбит наголову, родитель и родительница погибли, Наследников зарезали, как свиней. Кто защитит скот и амбары, если воинов осталось меньше нескольких сотен.

– - Ты великий воин, - сказал Ксиат, будто угадал его сомнения.
– Риилморский потрошитель. Если не верить в тебя - то в кого тогда?

"А что делать, если во мне самом веры меньше мышиного помета?"

За деревнями, глубже на запад, охотничьи угодья Союза, еще дальше - Пустошь палачей, место, куда не хватит отваги сунуться и отъявленному храбрецу. Следом - то, что полтора века осталось от Черной кости. Некогда величественный замок, увенчанный, как короной, десятью башнями, одна выше другой, гранитный исполин высотой и шириной способный заткнуть за пояс любого младшего собрата. Место, о котором небылиц ходит еще больше, чем о мече Гарула. Гнезда морлоков, банды крэйлов и целые полчища теней - наименьшее, обитаемое в Черной кости зло. Так поют песни и так толкует молва. А еще Черная кость - утроба проклятых, место, выстуженное их утробным воем, где они бродят, лютые от вечного голода.

Имаскар выдохнул. Крэйлы, морлоки, дьяволы и прочие порождения скверны - он пройдет сквозь них, как нож проходит сквозь воду, только бы увидеть ее.

"Эгоист!
– стегнул мысленно сам себя.
– Не ты просил Скорбную смилостивиться и принять ее в свои владения? А теперь истекаешь слюной от желания увидеть чудовище, которым она сделалась в людском огне".

Он устремил взгляд вперед, в сторону былинного замка. Отсюда и в сумерках его ни за что не увидеть.

Глубоко за полночь, они въехали в подвернувшуюся первой деревню. Опасения Имаскара не оправдались: крестьяне радушно приняли высоких гостей, чуть не под руки провели в дом старосты. Несмотря на поздний час, вскоре под его крышей собралась уйма народа. Каменный и на вид крепкий домишко, казалось, все равно не выдержит и треснет от обилия втиснутых в его чрево тел.

Имаскар порядком утомился в пути, но исполнил положенные церемонии: выслушал тяготы местных, хлопоты об урожае, охи о разбойничьих нападениях, которые, судя по количеству в толпе изувеченных лиц, случались все чаще.

Особенно Имаскару запомнилась одна старуха: голомозая, с редкой щетиной седины на бледном черепе, но полным ртом крепких, пусть и желтых зубов.

– - Все мои полегли, шианар. Кто где теперь гниет: муж в поле, сын да невестка да их дети малые в сарае сгорели, их прах ветер развеял над нужниками нашими.
– Говорила и посмеивалась, как дитя несмышленое. Подкошенная горестями старая елка, облезлая и никчемная.