Чтение онлайн

– Что ж, – хмыкнула Констанция. – Тем лучше. Не придется тратить время на объяснения. Полагаю, нужно дать тебе имя, чтобы не было путаницы.

– Как насчет Кессиди?

Светлая половина выглядела немного подавленной, но держалась спокойно, почти безэмоционально.

– Забавно, – усмехнулась Констанция, – я подумала об этом же имени. Пусть будет так.

Кессиди смиренно кивнула.

– Как ты себя чувствуешь? – Инес встревоженно поглядывала то на Констанцию, то на Кессиди. – Она… Кессиди поначалу долго плакала и просила вернуть все обратно… Не нравится мне, что из этого вышло, сестра. Еще и эта договоренность о жертвах.

Констанция чувствовала себя прескверно. Тело ныло, а на душе разом обострились все старые обиды и неимоверная ярость, подавляемая долгие годы. Однако Констанция ответила:

– Прекрасно. Так хорошо я себя еще не ощущала, а слезы – это все пустое.

Пока все трое собирались в путь, Инес вдруг спросила неопределенным тоном:

– Почему Он назвал тебя Вечной?

– Сама не пойму, – снова соврала Констанция, пожав плечами.

Кессиди посмотрела на нее с укором, но промолчала.

***

Свет, Тьма и ведьма шли по лесной дорожке в сторону Амбер-Клифа.

Констанция бодро шагала впереди, поторапливая остальных, Кессиди медленно плелась позади всех, а Инес не знала, куда деваться, поэтому шла в середине.

Снедаемая страхами и сомнениями, Инес поравнялась с Кессиди.

– Тебе ведь нехорошо. И ей тоже? – тихо заговорила она, кивком указав на Констанцию.

Кессиди ничего не ответила, но по ее тоскливым, измученным глазам Инес поняла, что права.

– Можешь не отвечать, но мне все-таки интересно. Почему вы с ней выбрали для тебя именно это имя?

– Так звали нашу близкую подругу, – слабо отозвалась Кессиди. – Она умерла совсем юной. От чахотки.

Вернувшись домой, разделенные половинки одного целого безмолвно накрыли на стол и сели завтракать друг напротив друга.

Впервые в жизни Констанция накинулась на еду с каким-то остервенением, словно изголодавшийся лесной зверь. Опомнившись, она подняла взгляд на свою маленькую копию.

– А как же Генри? – грустно спросила Кессиди. Ее порция стояла нетронутой.

При упоминании ребенка, заточенного в святилище, Констанция, к своему удивлению, не испытала ничего, кроме безразличия.

– А что Генри?

– Он наверняка тоже проголодался.

– Если еще жив, – равнодушно хмыкнула Констанция.

– Нужно его проведать.

– Я устала. Если тебе так надо – иди сама, дорогу знаешь.

– Но в чем же я пойду? У меня нет ни платья, ни башмаков.

– Сейчас меня это мало волнует. Позже ты все получишь, а пока найди что-нибудь в доме. И постарайся не попадаться никому на глаза.

Констанция с интересом ждала, что ответит Кессиди, но та лишь смиренно кивнула и наконец взялась за еду.

В глазах Констанции светлая половина сейчас выглядела сущей простушкой. Констанция знала, нет – чувствовала, что Кессиди устала не меньше нее самой, но ради чужого ребенка готова была идти через лес чуть ли не нагишом.

«Сколько лет я жила с ярмом света на шее, – подумала Констанция. – Как хорошо, что теперь меня не терзает эта ненужная сторона моей души».

Только теперь, отделив от себя Кессиди, она ощутила, как возвысилась над прочими людьми. Высота, на которую она сама поднялась, пусть и с небольшой помощью, просто недоступна смертным… А ведь еще недавно, стоя на границе могущества, она наивно помышляла о смерти. Какая нелепица! Отныне ей под силу получить все, чего она только пожелает, так что умирать Констанция больше не собиралась.

– Ты не думала, что будет, если одна из нас пострадает? Например, поранится? – вдруг спросила Кессиди.

Констанция схватила со стола нож и полоснула по своей ладони.

– Ай! – вырвалось у Кессиди от неожиданности. – Зачем ты так?!

Обе сжали ладони от боли.

– Теперь мы знаем наверняка, что если больно одной, то и другой тоже, – усмехнулась Констанция, осматривая свежий порез.

Внутри Констанция ликовала от обретенной решимости. Раньше она бы не смогла поранить саму себя, еще и по такому пустяковому поводу.

Боль теперь тоже ощущалась как-то иначе, более глухо. Спустя несколько минут порез уже не причинял почти никаких неудобств.

***

В святилище Кессиди отправилась в старых деревянных башмаках, которые были ей велики. Из одежды она выбрала рубашку и колет Рейнера. Эти вещи, затянутые на поясе, были достаточной длины, чтобы сойти за платье.

Констанция, увидев этот наряд, лишь хмыкнула. Кессиди же хотелось выть от горя, но она не собиралась ронять слезы перед своей Тьмой, зная, что ее это только позабавит.

Выплакаться Кессиди смогла только в лесу. И то безмолвно. Она медленно брела по тропинке, размышляя о том, что бы сказал Рейнер, если бы увидел, что стало с его женой.

Кессиди утешало лишь то, что в ненастную ночь на руинах старого монастыря Констанция поклялась, что после свершения мести оборвет свою противоестественную жизнь и предстанет перед судом Всевышнего.

«Вполне возможно, мы падем от чьей-нибудь руки во время хаоса, который она собирается учинить в деревне, – думала Кессиди. – Это было бы лучшим исходом. Если же нет, то самоубийство, наверное, единственный способ остановить цепь наших злодеяний, пусть это и тяжелейший из грехов».

***

Кессиди вернулась нескоро. Когда она вошла, Констанция сразу поняла, что по пути что-то произошло.

– Что стряслось? Кто-то из местных тебя видел?

– Нет, – ответила Кессиди, переводя дыхание. – Все в порядке.

– Лгать у тебя получается плохо, а меня ты тем более не обманешь. Или за время прогулки ты забыла, что мы связаны?

– Ладно, – неохотно согласилась светлая половина. – Я встретила кого-то в дубовой роще…

– Ты можешь говорить конкретнее?

– Кажется, это были фейри. Помнишь, Рейнер как-то рассказывал…

– Брось! Хоть ты и стала ребенком, но все-таки должна была сохранить здравомыслие.

– Если есть лорд Кёрн, если есть Хозяева Лун, почему не может быть кого-то еще?

– Это совсем разные вещи, – заметила Констанция скептически, но все-таки задумалась. – Допустим. И чего они хотели?

– Не знаю. Мне показалось, они пытались поговорить.

– И ты убежала, даже не выслушав их?

– Если верить рассказам, обычно они не очень-то разговорчивы с людьми, поэтому очевидно, что им от нас что-то нужно. А мы и так уже заключили достаточно соглашений. К чему нам еще одно?