Чтение онлайн

Чета Гоймира ушла на Каменный Увал.

Веси не было.

…Они издалека поняли, что произошло. В лесу пахло бедой — мокрым, нехотя горящим деревом. Пожаров в такую погоду не бывает, и лишь человеку под силу разжечь костёр — но дело тут было не в костре…

…Очевидно, Каменный Увал сожгли уже давно, потому что уже почти нигде ничего не горело. Чёрные, обугленные остовы домов гнилыми зубами торчали из земли, истекая мокрым, вялым дымом. Колокольня над церковью стояла покосившаяся, с вырванным взрывом боком.

Кто здесь побывал — становилось ясно уже на околице, куда, спеша, спустились горцы. В размешанной в грязь земле с травой валялись окурки и отпечатались следы широких колёс, а рядом — множество конских копыт…

…Очевидно, весь окружили ночью и атаковали сразу со всех сторон. Хотя слово «атаковали» слабо к этому подходит. «Напали» — точнее. Они подожгли дома кольцом и, оставив за пылающей линией кордоны, ворвались внутрь, в центр. Несомненно, кое-где оказали сопротивление, но слишком слабое и разрозненное. Те дома, в которых забаррикадировались защитники, поджигали тоже. Из остальных людей выгоняли и убивали во дворах — или убивали в домах. Бессмысленность и жестокость убийства становились ещё более яркими и страшными, когда выяснилось, что расстреливали скотину в хлевах, кур, уток…

Как потерянные, ходили горцы по страшному пепелищу, пытаясь найти живых, окликая людей и растаскивая, где это было возможно, брёвна — лишь затем, чтобы найти обгорелые останки.

На центральной площади, у церкви, стояла П-образная виселица. На груди повешенных священника и войта болтались одинаковые таблички: «Предатель», — гласили буквы глаголицы. К левому столбу был приколот официально отпечатанный лист с номером приказа и строчками линейного письма: «В связи с бандитскими действиями горских славянских отрядов, а также поддержкой, которую оказывает им местное население, местность от побережья Ан-Марья до Светлых Гор будет санирована в недельный срок.»

…Йерикка, Олег и Богдан держались вместе. Богдан плакал в открытую и просил, чтобы из веси скорее ушли. Йерикка, казалось, что-то ищет. Олег просто ходил и часто сплёвывал кислую слюну, а потом — широко зевал. Его вырвало в начале, когда, они сунулись в дом, где всю семью — от седого, как лунь, старика до грудного младенца — порубили саблями на кухне. Олег успел завернуть в чуланчик, никто ничего не заметил, но сейчас желудок крутило спазмами, а горло жгло…

…Около будки, оскалив зубы, лежал здоровенный кудлаш, пробитый очередью. Босые ноги маленького мальчика, пытавшегося спрятаться в будку, под защиту пса, были залиты кровью — будку прошили навылет, походя…

…Колодец, почти доверху наполненный окровавленными раздетыми трупами. На срубе — следы сабель, кто-то рубил руки людей, цеплявшихся за край, туда их бросали ещё живыми…

…Превращённый в бойню хлев, груды сизых кишок и недоумевающие глаза всё ещё живой коровы, стоящей в собственных внутренностях…

…Распятая на обеденном столе восьмилетняя девочка — в руки и широко раскинутые ноги вбиты подковные гвозди. Очевидно, она была на редкость живуча, потому что в конце концов ей вбили между ног кол из затёсанной ножки стола…

…Ряд других кольев — во дворе — с насаженными на них головами, тут же обезглавленные тела: старуха, овца, молодая женщина, двое мальчиков лет 10–12, крохотная девочка…

…Торчащий из земли ряд обгоревших черепов — кого-то закопали по шею, полили горючим и сожгли…

…За хлевом — просто вал из тридцати либо сорока расстрелянных людей, лежащих друг на друге…

…Котёнок со свёрнутой шеей, голова мучительно смотрит за спину. Рядом — почти надвое разрубленная саблей пятилетняя девочка. «А у нас кошка вчера окотилась. Один котёнок весь беленький, а остальные четверо все серые…»

…Скрюченные в судорогах тела удавленных на воротах — подросток с отрубленными половыми органами и его собака, ремни конской упряжи захлёстнуты на шеях…

…Над остатками костра — зажаренные на листах железа неузнаваемые трупы, тут же — колода со спущенной, сгустившейся кровью, отстоявшейся уже плазмой…

…Телега, в оглобли которой впряжены шесть девушек. Они лежат в мокрой пыли, плечи и спины вздулись от ударов кнутом, ноги в крови. Кто-то катался, а потом, когда наразвлекался, просто перерезал всем горло…

…Выгребная яма с сорванной крышкой, в ней плавают утопленники…

…Кто-то из горцев нашёл на развалинах дома щенка с обожжёнными задними лапками. Завернув плачущего кутёнка в плащ, парень шёл по улице, плакал и выкрикивал в небо, плачущее вместе с ним:

— Что ж то?! Где ж боги?! Что ж то?! Что?! Да ответьте мне, боги!..

… Ободранные, в струпьях засохшей крови, скрюченные тела — и тут же снятая с них кожа, вытянутые на палки внутренности…

…Превращённая в плаху колода для рубки мяса, горка голов рядом, руки, ноги я остатки четвертованных тел…

…Просто трупы на улице — этим повезло, их срезали очередями…

…Пепелище, из которого торчат, словно чёрные сухие ветки, обуглившиеся человеческие руки со скрюченными пальцами…

…Несколько девочек, посаженных животами на колья плетня…

…Трупы с вырезанными позвоночниками…

…Трупы с распоротыми животами, в которые кто-то оправлялся…

…Трупы изнасилованных мальчиков — изрубленные саблями…

…Трупы, трупы, трупы…

— Йерикка, Эрик, — кусая губы, спросил Олег, — за что же это?

Они стояли во дворе дома. Около расщеплённой пулями стены лежали тела старика, старухи и двух мужчин. По всему двору валялись ошмётки ещё нескольких, совершенно уже неузнаваемых, тел. Отрубленная коровья голова, вся в сосульках крови, безумными глазами взирала на мир с воротного столба.

— Весь помогала нам, — угрюмо ответил Йерикка.

— Выходит, их убили мы?! — сипло и тонко спросил Богдан. — Так стало?

— Посмотри, — Йерикка повёл вокруг ладонью, — вот это — Рысье Логово.

Богдан огляделся, словно увидел всё заново. И побелел — представил. Потом — кивнул.

Олег увёл младшего друга со двора. Йерикка стоял, пощёлкивая ногтем по кобуре пистолета. Стоял, смотрел, запоминал… Коровья туша, лежавшая у дверей хлева со вспоротым брюхом, вдруг зашевелилась, заколыхалась, и из неё выбрался человек.

Это был старик, ярко-алый и голый. Борода, усы, волосы слиплись от крови. Несколько секунд он стоял, качаясь и поводя стеклянными глазами. Потом увидел неподвижного Йерикку. Рыжеволосый горец смотрел на старика, и тот двинулся к мальчишке, странно приседая. В алой маске прорезалась чёрная щель: