Чтение онлайн

— Что такое? Я так сильно опоздал? — я удивленно приподнял бровь.

— Это же… Нет-нет, не может быть! — Марта бесцеремонно расстегнула на мне пиджак.

— Милая, мы же вроде собирались на вечеринку? — хохотнул я, обхватывая ладонями ее круглую попу. — Я, конечно, не против, но мы тогда точно опоздаем, и твоя подруга обидится.

— Дурак! — фыркнула Марта. — Я хотела убедиться, точно ли это…

— Люсьен как его там… — я понял, что забыл, что там написано на лейбле.

— Лелонг! — вместо меня закончила Марта. — Откуда у тебя костюм от парижского модного дома?

— Марта, не делай такое лицо, — я аккуратно, чтобы не размазать свежий макияж, поцеловал ее в шею. — Взял у товарища поносить, подумал, что моя рабочая одежда не очень подходит. Но если хочешь, я могу сбегать и переодеться обратно.

— Дурак! — снова повторила Марта и стала торопливо надевать красные лаковые туфли. С букетом цветов она обошлась совершенно варварски — просто бросила его на подзеркальный столик. Пожалуй, мой костюм произвел на нее впечатление куда больше, чем этот букет. Хотя обошелся он мне недешево, прямо скажем… Бабка оказалась весьма вредной и скаредной.

Марта ухватила меня под руку и гордо вздернула подбородок. А костюмчик-то добавил мне престижа в ее глазах, как я посмотрю…

— Значит так, мою подругу зовут Ирма, — деловым тоном, как будто выдавая мне справочный материал, говорила Марта. — Она работает администратором в больнице, хотя может на самом деле не работать, она очень богата, как и ее жених. Они оба могли остаться в Штутгарте, но захотели послужить Рейху…

Я слушал и кивал, кое-что даже запомнил. Компания единомышленников. Молодых амбициозных мечтателей. Пока еще убежденных в скорой победе и в правильности выбранного пути.

Однако устроились эти мечтатели весьма неплохо. Квартира Ирмы занимала весь верхний этаж аккуратного дореволюционного особнячка, вместе с чердаком и крышей. И впрямь идеальное место для вечеринок, романтичнее не придумаешь.

Дверь распахнулась, на пороге стояла рыжеволосая девушка, тонкая-звонкая, смеющиеся глаза, большой рот. Ей было лет, наверное, тридцать, но девушки такого типа до самой старости выглядят школьницами. Ее искрящиеся глаза с любопытством уставились на меня.

— Ирма, ты собираешься пустить сюда русскую свинью? — раздался мужской голос из глубины коридора.

Хозяин голоса выдвинулся из полумрака собственной персоной. Ага, знаю его. Шарфюрер СС из тех, что регулярно заходят в кабинет графа. Судя по нашивкам, занимается он всяческой логистикой и перевозками. Дитрих какой-то там, не запомнил фамилию. Юноша субтильный, над верхней губой — жиденькие усишки. Ремень на серой форме затянут так туго, что талия у него смотрится чуть ли не девичьей. Вот только смотрел этот грозный вояка вовсе не на меня. А на Марту. Ее рука, которой она держалась за меня, заметно напряглась.

— Ирма, ты же обещала, что его не будет! — почти взвизгнула она.

— Марта, мы же старые друзья, не могу же я его выгнать! — рыжая хозяйка вечеринки похлопала пушистыми ресницами.

— Это ты ведешь себя неприлично, а не я! — Дитрих расправил плечи, принимая героическую позу.

— Мое поведение — это не твоя забота! — огрызнулась Марта.

— Этому русскому среди нас не место! — парень сделал еще шаг вперед, перекрывая дверной проем. — И я не допущу…

— Это ты позоришься сейчас, а не я! — Марта легонько толкнула его кулачком в не очень могучую грудь. — Придумал себе, что имеешь на меня какие-то права, и…

— Марта, ты же мне клялась… — в голосе Дитриха сквозила обида.

Хех, экспозиция ясна. Тут имеет место личная драма. Этот парень — бывший хахаль Марты, которому я перешел дорогу.

— Зачем же устраивать сцены на пороге? — усмехнулся я. — Герр шарфюрер, предлагаю нам с вами выйти во двор и поговорить по-мужски. Идет?

— Да! — запальчиво ответил Дитрих. — Нечего тут слушать это кудахтанье!

— Ты что о себе возомнил! — взвилась Марта, но я придержал ее за талию.

— Марта, все будет хорошо, — прошептал я ей на ухо. — Развлекайтесь пока, я скоро приду.

Я посторонился, давая дорогу оскорбленному в лучших чувствах шарфюреру. Его сапоги грозно загрохотали вниз по лестнице.

— Иди, ни о чем не беспокойся, — я слегка подтолкнул Марту к ее подруге и спустился следом за Дитрихом.

Двор особняка был уютным — аккуратно подстриженные кустики, слегка запущенные клумбы, усыпанные оранжевыми цветами, скамейки… Их явно не так давно перекрашивали. На улице пыл грозного шарфюрера поубавился. Он как-то привык видеть меня склонившимся над бумагами за столом, в идиотских очечках и с ботанским выражением на лице. Но оказавшись со мной лицом к лицу, внезапно обнаружил, что я выше его почти на голову, да и в плечах изрядно пошире. На лице его появилось растерянное выражение, он стрельнул глазами вправо-влево. Патруль что ли ищет, чтобы в случае чего на помощь позвать?

Впрочем, бить я его не собирался. Драки всеми разновидностями немецкой полиции очень сильно не одобрялись и довольно жестоко наказывались.

— Присядем? — я кивнул в сторону ближайшей скамейки. — Краска вроде высохла, так что одежду не изгваздаем.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать! — собрав остатки смелости, рявкнул Дитрих.

— А у тебя какой был план? — я склонил голову на бок и с интересом посмотрел на шарфюрера. — Побить мое лицо и показать, кто тут главный?

Глаза Дитриха снова забегали.

— Да брось, Дитрих, я тебя вдвое тяжелее, — засмеялся я. — Разобраться по-мужски — это применить голову, а не кулаки. Или вас этому в вашей эсэсовской школе не учили? Давай присядем и поболтаем. Мы же работаем вместе, неужели два умных человека не смогут придумать решение этой небольшой проблемы?

На самом деле, будь он кем-то другим, я бы не стал разводить дипломатию. Даже драться бы не пришлось — рыкнул разок, и юноша сбежал бы, держась за ремень штанов. Но вот конкретно этого юношу мне хотелось зацепить на крючок. И может даже подружиться. Просто я слышал краем уха их разговоры с графом. Дитрих — это был не просто Дитрих. Кажется, именно этому исполнительному юноше граф намерен поручить демонтаж и транспортировку янтарной комнаты. На самом деле это мальчик из хорошей семьи с образованием в области архитектуры и искусства.

— Ты хорошо говоришь по-немецки, — все еще раздраженным, но уже не слишком агрессивным тоном сказал он.

— Мой отец немец, — сказал я. — В семье было принято общаться скорее по-немецки, чем по-русски.

Я изучающе смотрел на него. Он приободрился. Хрен его знает, был ли он настоящим шовинистом, или только пропагандирую листовку нашел. Но ему явно стало легче от осознания того, что я не совсем настоящий русский.

— Так это поэтому герр граф взял тебя к себе? — обрадованно произнес он.