Чтение онлайн

— Эй ты, убогий! — рявкнул эстонец в сторону «отличника». — А ну встать! Что ты тут устроил, урод?

Он грубо схватил «отличника» за правую руку, которой тот все еще отрешенно размахивал, и дернул.

— Осторожнее! — предостерегающе вскрикнула Злата. Кажется, она намеренно замешкалась, чтобы дать эстонским карателям чуток накосячить. «Отличник» не удержал равновесие, рухнул вперед, стукнувшись лбом об угол кровати.

— Ты еще будешь мне указывать, шлюха? — ощерися на нее полицай. В этот момент пришедший в себя фон Мансфельд одним прыжком поднялся на ноги и гордо выпрямил спину. Явив всем присутствующим на обозрение свое «хозяйство» в полной боевой готовности.

— Молчать! — рявкнул он, брызнув слюной в сторону полицая. Взгляд его как будто прояснился, он зафиксировал его на знаках отличия, потом перевел глаза на испуганную Злату, потом снова вернулся к полицаю. Меня он взглядом не удостоил. Из его рассеченной брови сочилась кровь. Набухшая капля уже почти залила правый глаз.

— Молчать! — снова повоторил он. — Что ты себе позволяешь, быдло?!

Тут, кажется, до эстонца начало доходить, что ворох серых тряпок на полу рядом с кроватью — это форма. На которую он сначала не обратил внимания. А зря!

— Герр офицер, — тон его сменился на подобострастный. Но на немецком он говорил еще хуже, чем на русском. — Прошу прощения… Эта шлюха орала и сбить нас с толку. Хотеть мы проводить вас до дома?

— Не смей ко мне прикасаться, свиное рыло! — глаза «отличника» снова остекленели, взгляд вильнул в сторону. — Этот тоже предатель, вижу волчью шерсть на его ушах… Все! Все предатели!

Он оскалился, как хищный зверь, и задержал взгляд на зеркале, стоявшем как раз напротив него. Затем неожиданно замахнулся и засветил полицаю кулаком в ухо. Тот охнул и отшатнулся.

— Увести меня собрались, гады, да? — заорал «отличник», подскакивая на месте, как боксер и размахивая хаотично кулаками. Я чуть оттащил Злату в сторонку, чтобы по ней случайно не прилетело. Почему-то на меня и нее «отличник» внимания вообще не обращал, будто нас здесь не было. — В волчье логово свое утащить, да?! Тогда попробуйте меня взять, попробуйте!

Он снова попытался нанести удар по полицаю, но тот увернулся и что-то заговорил на эстонском. Один из эстонцев, топтавшихся у двери двинул в сторону лестницы.

— Герр гауптштурмфюрер… — полицай разглядел наконец на лежащей кучей форме знаки отличия. — Вы только не волнуйтесь, никто никуда не идти.

Отличник снова забился в свой угол в прежней позе. Только теперь у него лицо было окровавленным, так что выглядел он еще более дико.

— Может тебе уйти к себе? — тихо спросила Злата. — Сейчас ведь они еще кого-то позовут…

— Поздно, меня уже видели, — прошептал я. — Так что досмотрю представление до конца.

Полицаи заняли стратегическую позицию у распахнутой двери комнаты. На лестнице мелькнуло на пару секунд любопытное лицо Марфы, но быстро скрылось. Злата присела на кровать, не потрудившись принять более пристойный вид. Отчего полицаи то и дело поглядывали в ее сторону, роняя слюни. «Отличник» бормотал что-то неразборчивое, сидя в своем углу.

За приоткрытым окном послышалась немецкая речь. Судя по голосам и шагам, там торопливо шло несколько человек. Один задавал требовательные вопросы, а другой пытался отвечать на очень ломаном немецком. Наши полицаи встрепенулись и приободрились. Главный отлип от дверного косяка, поправил воротник и приосанился. Бормочущий в углу «отличник» не отреагировал на голоса никак. Я подумал, что вряд ли это только зелье его привело в такое жалкое состояние. Скорее уж сработало чем-то вроде спускового крючка, потому что он и сам был где-то на грани. Баба Яга его тогда вербанул, он согласился и даже принялся в этом направлении работать. А внутри черепушки забурлил коктейль из пропаганды, дворянской чести, потревоженной совести и еще массы всякого разного. Другой человек схватил бы «приход» разок, потом очухался и принялся бы последствия устранять. А нашего дворянчика перекрыло жестко. И Злата еще добавила. Как сказал бы мой знакомый психиатр, у него типичная манифестация шизофрении. Случилась бы она или нет, если бы мы ему отравы не подкинули — сложно сказать.

Шаги на лестнице, дубль два. В тусклом свете лампы блеснул лысый череп и очки. Надо же! Юрген! Ничего себе, сбегал эстонец за помощью! Хотя, наверное, дело не в нем, а в адресе происшествия. Как бы я поступил на месте этого эстонца в случае неприличной и щекотливой ситуации? Примчался бы в бар, где наверняка заседают какие-нибудь эсэсовцы и какие-нибудь СД-шники. Объяснил бы на пальцах, что их друг попал в неприятности, а Шалтай мог навязаться, когда адрес происшествия услышал.

Разведчик скользнул по мне равнодушным взглядом и присел напротив «отличника». Потом повернул голову к полицаям.

— Какая сволочь его ударила? — грозно прорычал он. Эстонцы резко стали казаться меньше ростом. И по глазам было видно, что они бы вообще предпочли стать размером с тараканов и расползтись по щелям. Двое подручных отодвинулись от своего главного. Хорошо хоть в его сторону пальцами тыкать не стали, твари.

— Вышел нелепая случайность, — прокашлял главный. — Он упасть и удариться.

— Герр Клаус! — Юрген заглянул в лицо «отличника». — Герр Клаус, вы меня слышите?

— Кто здесь? — почти завизжал тот. — Кто опять за мной пришел?! Это ты, вервольф? Но ты опоздал! Да! Опоздал! У меня уже есть от тебя защита! Вот она, горит на моей ладони!

На руке фон Мансфельда и правда было что-то нацарапано. Но я думал, это он просто поранился. Хотя, кто знает, что там происходит в его воображаемом мире?

— Принесите кто-нибудь воды! — скомандовал Юрген. Злата вскочила с кровати и схватила со столика графин с водой. Протянула Юргену. Тот, недолго думая, выплеснул все его содержимое в лицо «отличника». Тот резко отпрянул, голова его с глухим стуком грянулась о стену. Взгляд опять прояснился и сфокусировался на поблескивающей лысой макушке Юргена.

— Это все ложь, — вдруг отчетливо проговорил он. — Никакого вервольфа не существует, я его придумал. Вервольф только в моей голове…

Он качнулся вперед, потом назад. Нижняя челюсть у него отвисла, и всей фигурой он стал напоминать Фиму, когда тот испуган или растерян.

— Вервольф просто всем выгоден, поэтому никто его и не ловит! — заявил «отличник», со значением подняв указательный палец вверх.

— Герр Клаус, вы понимаете, с кем разговариваете? — спросил Юрген. «Отличник» похлопал глазами, будто пытаясь проморгаться, потом уставился на Шалтая. На лбу его зашевелились длинные морщины. Будто вспомнить он пытается, но не выходит. Потом он опять уставился куда-то в сторону.

— О, а вот и ты, друг мой Генрих, — просиял он. — Или может мне будет правильнее называть тебя Хенри? А, ты думал, я не знаю, на кого ты работаешь, хитрован! Думал, я просто дурачок, которым можно воспользоваться, да? Нет, дружочек, я разгадал твои планы!

— Герр штурмбаннфюрер! — подал голос один из сопровождающих Юргена. Знакомое что-то лицо… Где я его видел? А, точно! Это же тот самый парень, который сидел на бирже труда, когда я пришел аусвайс получать! Как его там? Шульц, кажестя. Судя по тому, что от него отчетливо пахло шнапсом, эстонский полицай и впрямь за помощью в бар побежал.