Чтение онлайн

Для Текки поставили небольшую офицерскую палатку чуть в стороне от разгрузочных ворот. Света внутри не было. Может быть, она уже ушла в свой лес? «Нет, она никогда никуда не уйдет». Предупреждать о себе Ун не стал, откинул входной клапан и, пригнувшись, прошел в душный сумрак.

Ведьма сидела прямо на голой земле, рядом едва-едва тлели камни тепловики, перемешанные с горе-мхом. Треугольные белесые осколки раскинулись перед ней в очередном случайном узоре. Неужели она пыталась разгадывать их даже в полной темноте? Ун усмехнулся, но не смог не признать, что от привычности этой картины на душе становится, что ли, теплее.

С минуту они молчали. Наконец Текка подняла голову. Очень уж опечаленной, да и вообще опечаленной, она не выглядела. Впрочем Ун сомневался, что что-то на свете могло ее по-настоящему опечалить.

– Он не послушался Повелителя, – сказала Текка холодно. – Ему полагалось вернуться домой.

– Ты знаешь, я в богов не верю, и в твоего тоже, – ответил Ун и протянул ей мешок, – это благодарность за нож. Хочешь заспиртуй в банке, хочешь, передари своему Повелителю. Мне все равно.

Ведьма медленно встала, плавным жестом отбросила длинные спутанные пряди с плеч, посмотрела на мешок с легким недоверием, но приняла его, затем открыла, заглянула внутрь, чуть щурясь, и поворачиваясь к лунному свету, едва-едва сочившемуся через прозрачное окно в крыше палатки.

Ун был готов поймать мешок, но она лишь выпрямилась и посмотрела на него со смесью почти детского восторга и удивления, тут же попыталась их скрыть, но не очень-то умело.

– Это всего лишь звериная голова, – отмахнулся Ун, – не рука норна, конечно. В следующий раз я добуду тебе что-нибудь получше. Обещаю.

Не успел Ун выйти из палатки, протирая губы, как на него снова налетел нетерпеливый капитан.

– Господин майор немедленно требует вас к себе!

Под свой личный штаб майор Виц занял палатку счетоводов, стоявшую почти в самом сердце лагеря. Офицер сидел за угловым складным столиком, прямо под одной из тусклых подвесных ламп, он что-то писал и не прекратил своего занятия, даже когда Ун докладывал о своем возвращении, и только небрежно указал на стул напротив.

– Нас всех ждут очень непростые времена, – сказал он, когда Ун сел, потирая правое колено, – очень непростые. Мне надо узнать, что случилось, во всех подробностях. Капитан, оставь нас.

Капитан, похоже, лучше других предчувствовавший «непростые времена», не стал задавать вопросов и вышел на негнущихся ногах. Майор Виц достал портсигар, взял одну сигарету, предложил и Уну, но, получив отказ, только пожал плечами, спрятал обратно в карман, а потом чиркнул спичкой, и палатку начал заполнять беловатый острый дым самого обыкновенного табачного листа.

Ун ждал, присматриваясь к своему старому знакомому, который тем временем присматривался к нему, и не знал, что должен чувствовать. Обиду? Злость? Досаду? Нет, ничего этого после охоты не осталось. Если что и было, так только понимание, странное, почти родственное. Словно они двое владели каким-то общим тайным знанием, недоступным другим.

Майор сделал короткую затяжку, бросил на него еще один внимательный взгляд, хмыкнул, наклонился, достал из-под стола графин, полный чего-то золотисто-красного, поставил рядом со своими бумагами две кружки и наполнил их, не пролив ни капли. К сигаретному духу привязался слабый запах кисловатого вина.

– Давай-ка выпьем от треволнений. А потом ты мне все расскажешь.

Ун не хотел улыбаться, но губы против воли растянулись в усмешке. Неужели он выглядел так погано, что майор решил – без вина тут не справиться? Текка вот не заметила в нем ничего такого. Хотя ее суждениям и пониманию нормального нельзя было доверять. Ун не стал упираться, сделал пару глотков, не заметив ни вкуса, ни крепости, и потом рассказал все, и даже то, о чем не стал писать в отчете, оставленном на трупе господина Кел-шина.

Майор не перебивал, не просил ничего уточнить, как будто вообще не слушал, завороженный огоньком на конце медленно истлевавшей сигареты.

– Вот и все, – подытожил Ун и осушил стакан до дна.

Майор запрокинул голову, глаза его забегали, словно пытались прочитать что-то в остатках дыма, кружащего вокруг лампы.

– Какую странную историю они придумали. Достаточно необычный повод для нападения. И значит, от письма с их требованиями ничего не осталось? – спросил он.

– Ничего, – сказал Ун, помолчав.

– А господин Кел-шин сломал шею.

Ун медленно кивнул.

– При падении?

Ун снова кивнул.

– И ты видел, как это произошло? – рука майора вдавила окурок в переполненную счетоводскую пепельницу. Или это все были его окурки, за вечер и полночи?

– Нет, – сказал Ун.

Майор Виц задумчиво откинулся на спинку стула.

– А норн видел что-нибудь?

– Не уверен. Варрана вроде выбросило на другую сторону. Да и пыль стояла, как туман.

– То есть там могло произойти что угодно, – старый раан топнул каблуком ботинка по дощатому полу, как будто прибил какое-то насекомое, но лицо его неожиданно смягчилось. – Не подумай, я не собираюсь тебя мучить, и я понимаю, ты чертовски устал, но господин полковник уполномочил меня подготовить первичный отчет о произошедшем для Совета, – он сделал сильное ударение на этом «для Совета». – Не хотелось бы, чтобы в этом моем отчете была какая-то неопределенность. Есть большая вероятность, что после сегодняшнего… инцидента, могут быть приняты некоторые важные решения. Мы не может себе позволить упустить ни единой детали

На этот раз Ун молчал долго. Он слушал, как шумит лагерь, ему даже на какой-то миг показалось, что где-то там, за этими голосами и шумом автомобилей, раздаются вопли перепуганной Пестрой. Неужели к ней вернулся голос? Или это только наваждение от усталости?

– Я думаю, что вспомнил, – проговорил Ун и посмотрел майору Вицу прямо в глаза. – Я думаю, что кое-что видел. Нет, не так. Я видел все. Тот зверь сломал господину Кел-шину шею.

– Почему же? – искренно удивился офицер и даже подался вперед, подминая локтями бумаги.

– Наверное, господин Кел-шин отказался им что-то рассказать. Я не знаю. Да и зверь есть зверь. Разве ему нужны причины?

Майор озадаченно качал головой, потом цыкнул, словно смирившись с этим известием.

– Какие ужасные подробности. Советник Ат-шин будет в отчаянии. Хотя нет, в гневе.Он любит своих детей. Кстати а что расскажет обо всем произошедшем дикарка, когда ее... кхм.. когда ее начнут допрашивать?

– А вы бы стали рассказывать на ее месте правду? – ответил Ун вопросом на вопрос. – Она будет повторять свою легенду вот и все. Дикари всегда лгут.

Майор Виц поднес свой стакан к губам, Ун все равно успел заметить тень снисходительной улыбки, мелькнувшей на лице офицера, но не подал вида.

– Во время правильно организованного допроса никаких легенд не остается, – голос старого раана звучал не снисходительно, а скорее назидательно. – Но островные дикари и правда лживые души. Но посмотрим, что будет. До Столицы далеко. Мало ли, вдруг она попытается сбежать. Или в ее истории найдется второе дно.

В палатке повисло молчание. Оно не было тяжелым или неудобным, просто они понимали друг друга и без слов. Наконец-то майор Виц встал, протягивая руку. Ун посмотрел на офицера с удивлением, но неуклюже поднялся и пожал руку. Хватка у старика оказалась крепкой, даже жесткой.