Чтение онлайн

Внезапность их появления Уна не насторожила. Не возникло у него никаких подозрений, и когда капитан ни с того ни с сего, ради троих дельцов, согнал в зверинец почти все патрули. «Капитан, капитан... Неужели надеетесь, что они замолвят за вас словечко-другое в Столице? Не замолвят, зря стараетесь», – вот как он подумал и даже позволил себе снисходительную и победную улыбку. Дурак. Круглый дурак, который так и не научился видеть дальше собственного носа.

Конечно, императорские ревизоры никуда не приезжали без легенды. Они разыгрывали маленький спектакль, и все вокруг притворялись, что обмануты им. Таковы были негласные правила. Но в этот раз важным гостям действительно удалось обвести вокруг пальца одного идиота. Если бы он думал головой, то понял бы смысл происходящего, и никогда бы не согласился на странную затею Сан и Хромой.

Хромая! Вот кто во всем виноват!

Хромая с этими ее синими глазищами, которые всегда смотрели дружелюбно, но таили хитрость. С этой ее дурацкой водой, за которой она сбегала с такой охотой.

На время приезда «дельцов» Уна определили патрулировать проход между крайними жилыми квадратами и южной стеной. Жара стояла невыносимая, фляга опустела в первые полчаса, и вокруг, как назло, не было ни колодцев, ни нажимных колонок, только боковые сливные ямы для нечистот, от которых поднимался невыносимый, острый дух. Капитан, наверное, лично выбирал для него это место.

Ун был измучен духотой, и когда появилась Хромая, искренне обрадовался ей. Какая удача, что они встретились! Какая счастливая случайность! Он попросил ее принести воды, и, получив полную флягу, даже попробовал пошутить на зверином языке:

– Не из канала вода хоть?

Но у животных не было чувства юмора, и полосатая ответила ему обиженным прищуром.

«Она сбила меня с толка своей услужливостью!»

Хромаая снова пришла через час, и Ун даже не подумал искать тут какой-то подвох, и не приказал ей держаться подальше. А стоило бы. Она подошла близко-близко, схватила его за руку и вложила ему в ладонь небольшой прямоугольник. Это оказалась бумажка – сложенный в несколько раз листок, выдранный из записной книжки. На нем, неровным, танцующим почерком были выведены те проклятые четыре слова:

«Спрячь его в подсобке, пожалуйста».

Сан обошлась без подписи, но сомневаться в ее авторстве не приходилось. Только что она имела в виду? Кого надо было прятать? И как? Ун собрался уже строго покачать головой, но Хромая протянула к нему лапу, держа подрагивающими пальцами ключ, на бирке которого была выведена цифра семь.

– Откуда...

Кто-то тихо зашаркал, к Уну и Хромой нерешительно приблизился горбящейся, перепуганный полосатого рыжей масти.

– Этого спрятать? – спросил Ун и даже не заметил, когда это ключ успел оказаться в его руке, а полосатая повиснуть на плече.

«Надо было гнать их обоих, а рыжему еще и пинка отвесить», – Ун снова посмотрел в сторону ветеринарной службы. Свет в окне был все таким же ярким и таким же неподвижным.

Если бы он тогда шикнул на Хромую, если бы прогнал ее, а не стоял и не позволял висеть на себе, как на дереве, то Сан бы теперь не допрашивали. Она, конечно, разозлилась бы на него, но потом обязательно простила. Ведь он поступил бы правильно.

«Если бы», – мрачно подумал Ун. Но случилось все совсем иначе. Ун, Хромая и рыжий прошли вдоль стены до двери седьмой кладовки. Ун отпер замок, отодвинул тяжелую дверь и заглянул внутрь, морщась от пыли. Эту небольшую нишу в стене занимали дождевики, инструменты, какие-то клапаны, похоже, для водовода – все те мелочи, которые иногда пригождались в зверинце, и за которыми не хотелось бегать во вне. Места тут было достаточно, и полосатый устроился на полу, среди шлангов и ведер. Ун закрыл дверь, трижды провернул ключ в замочной скважине и вернул его Хромой. Она счастливо улыбнулась, даже подпрыгнула и убежала, а потом началось...

Дверь ветеринарной службы открылась, на пороге, на фоне желтого прямоугольника коридора, появился тонкий силуэт и тут же снова пропал, слившись с вечерними сумерками. Первым порывом Уна было броситься навстречу Сан, задать сотню вопросов, но он сдержался, изобразил полное безразличие, словно за ним сейчас наблюдали.

Сан шла не торопясь. Шляпу она держала в правой руке и чуть помахивала ею, как веером.

– Отец думает, что это я, но доказать ничего не может, – она не поднимала глаз, но хитро улыбалась.

Ун прыснул от смеха, скорее взволнованного, чем веселого, в один миг почувствовав, как с него спадают невидимые кандалы. Сан не сдалась! Не будет никаких шахт! Не будет никакой каторги!

– Ун, ты извини меня, пожалуйста. Но кто же знал, что капитан упрется и будет так искать бедного Лука? Я думала, он плюнет, а тут... Но ты вроде не поседел, так что, думаю, простишь меня. Эти... столичные гости, – по сдавленной интонации Ун понял, что там должно было прозвучать совсем другое слово, а еще понял, что она знала, кем на самом деле были эти «столичные гости». Знала, и пошла против них. Его улыбка выцвела. – Вот, Ун, зачем они только приехали! Лука ведь не было в списках. Его не должны были забирать. У него только-только родился детеныш. Понимаешь, я просто не могла позволить, чтобы его забрали. И ты не бойся! Если Лука спросят, он скажет, что проспал где-то полдня и не слышал, что его ищут. Он нас не выдаст.

Теперь не только от улыбки, но и от чувства освобождения не осталось ничего. Ун даже не подумал, что могут допросить и самого полосатого. Это был абсурд. Какая вера может быть зверю? Для него ведь и сама речь – неестественна. Да половина полосатых не понимает вообще, что они пищат! Сообразительность Хромой – большая редкость среди их породы.

Сан же не заметила его тревоги:

– Лука все равно отправят на север. Капитан упертый. Тут ничем не поможешь. Но пусть он хотя бы несколько дней побудет со своей семьей, – голос ее дрогнул. – Пусть запомнит своего ребенка. Я больше ничего не могу для них сделать.

Ун пожал плечами. Если бы теперь заговорил – то непременно обвинил Сан в чем-нибудь. А новая ссора тут ничем не поможет.

Они пошли в сторону жилых улиц. Ун боялся, что здесь будет много раанов – вечерние прогулки у работников зверинца были почти традицией, но сегодня все как будто решили спрятаться по домам, должно быть, отдыхали после проверки.

– Ничего, справимся, – Сан сделала широкий шаг, переступая через трещину на дорожке, – только вот есть одна неприятность. В зверинец я больше ходить не смогу.

Ун хотел рассмеяться, но обошелся одной только ироничной усмешкой. Никто не мог остановить Сан, если она хотела попасть к своим обожаемым полосатым.

– Не смешно, – Сан не улыбнулась, не потрясла кулаком и не изобразила разъяренную решительность. Она показалась Уну страшно уставшей. – Отец сегодня выпишет запрет. Меня больше за стену не пустят, пока он не передумает. Он и тебе хотел запретить мне помогать!

Хотел, но, похоже, не смог. Да Ун в такие чудеса уже и не верил.

– Я сказала ему, что провожу исследование и не могу прерывать его из-за каких-то там подозрений. И что ты и дальше будешь собирать для меня данные. Если Тур не прикажет, отец тебе ничего не запретит. А Тур не прикажет.

– Исследование? – с сомнением переспросил Ун.

– Ага, – она щелкнула по краю шляпы, – ты не бойся. Я что-нибудь придумаю. Про какую-нибудь заживляемость царапин или детскую вшивость. Еще не решила. Главное, ты сможешь быть моими руками и глазами. Я тебя всему научу.

Выдуманное исследование Уна не волновало. Он думал о другом. Если бы на месте капитана Нота был бы кто угодно еще, то он бы, может быть, и поверил, что полосатый просто где-то уснул. Но капитан Нот был капитаном Нотом. Он с легкостью прощал подчиненным их извращения, но не мог простить ни единого промаха, допущенного при высокой тайной комиссии. Что ему честь всей Империи! Капитана Нота волновали только собственные погоны. Наверняка, прямо сейчас он вытаскивал из полосатого слово за словом.