Чтение онлайн

Похоже, подумала я, местных крестьян очень легко сбить с толку, но как их винить в отступничестве, если сам пастор продался дьяволу!

Теперь даже женщины в цветочных венках, выглядевшие поначалу такими очаровательными и чистыми сердцем, вовсю хлебали из глиняных сосудов, передаваемых из рук в руки.

– Я ждала, что тут будут цыгане со своими безумными скрипками, – прошептала я Годфри.

– Я тоже, – кивнул он. – Наверное, цыгане пригодны только для перевозки.

– Узнаешь ли ты язык, на котором говорят эти люди?

– Их говор типичен для здешней области – немецкий, чешский, румынский. В этом уголке Европы есть десятки диалектов, Нелл, каждая деревня здесь почти как отдельная страна.

Так же, как и бутыли, из рук в руки передавались свечи. Собравшись в широкий круг, люди в белом начали петь и танцевать, прочие расселись позади них кругами на бревнах, не попавших в центральное кострище. Может, эти бревна и были в тяжелых ящиках, раскиданных по замку? Хотя зачем возить по морю гробы с древесиной, когда здесь кругом лес?

С одной стороны, вид танцующих и поющих людей мог бы создавать праздничное настроение и даже воодушевлять, но бутыли с выпивкой, постоянно мелькающие в руках как зрителей, так и танцоров, придавали всему действу лихорадочную ноту, усиливая шум и суету.

Я вспомнила вкус мерзкой жидкости на собственных губах и не смогла сдержать гримасы отвращения.

Брэм Стокер пробормотал себе под нос:

– Ну ладно, пусть это праздник солнцестояния, но почему не на улице? Ведь он предполагается как прославление природы. Зачем забиваться так далеко от света и воздуха?

– Потому что вам предоставляется возможность увидеть один из наиболее тайных ритуалов в мире! – донесся у нас из-за спин голос Татьяны, искаженный триумфальной радостью. – Это в буквальном смысле «подпольная» секта, которая быстро обретает последователей благодаря предводительству подлинно выдающейся персоны, обладающей сверхъестественными силами.

– Мне казалось, что вас не особенно интересуют духовные поиски, – заметила я.

– Вы, как всегда, правы, мисс Хаксли. Однако меня привлекают заблуждения, правящие человечеством. Религия – самое сильное из них, и ее силу можно измерить тем, насколько она позволяет себе приблизиться ко злу.

– Поклонники дьявола, я так и знала.

– Тут вы ошибаетесь. Но может быть, лишь временно? Сдается мне, после сегодняшнего вы пересмотрите свои несгибаемые взгляды, мисс Хаксли. Нет, эти люди – так называемые хлысты. Замечаете сходство с именем Господа? Это христианская секта.

– Ни один христианин не позволит себе напиваться во время богослужения.

– Разве? А как же церковное вино?

– Вино – не крепкий напиток, – резонно возразила я.

– Зато вы считаете его кровью вашего Господа, – ухмыльнулась русская.

– Так полагает лишь Римская церковь.

– То, что пьют здесь, получило свое название от слова «вода». Что же больше подходит для религиозных целей, чем живая вода?

– То же значение имеет слово «виски» в моем языке, – вставил Брэм Стокер. – Правда, по-ирландски теперь говорят только старики.

– Неужели? – зачарованно произнесла Татьяна. – Тонкости английского и ирландского языков неизменно восхищают меня. Мою «воду» изготавливают из ржаного зерна, как и ваш виски. Раньше ее применяли для дезинфекции, но потом начали использовать в религиозных обрядах. Это было лет шестьсот назад. Церемониальную чашу литра на четыре передавали из рук в руки – бутылок тогда не было. Того, кто отказывался, считали безбожником, недостойным спасения. – Она зловеще посмотрела в мою сторону.

– То есть пьянство – государственная религия России, – заключила я.

Полковник Моран громко хохотнул в ответ на мою ремарку, но, прежде чем я успела порадоваться поддержке с неожиданной стороны, Татьяна придвинулась ко мне до неприятного близко.

– Вы снова угадали, мисс Хаксли, – сказала она и глазами василиска уставилась в мои, глядя будто сквозь меня. – Уже четыреста лет императорские застолья начинаются хлебом и нашей живой водой – тем, что в мире теперь называют водкой. Но в большинстве случаев это самогон, напиток, который люди делают сами для себя. Поэтому водка объединяет царей и народ.

– Она, по всей видимости, объединяет их и с помойными крысами, – откликнулась я. – Вкус-то омерзительный.

– Где ж это вам удалось попробовать водки? – с любопытством спросила Татьяна.

– Ваш слуга, Медведь, влил мне в глотку немного – правда, большую часть я успела выплюнуть.

– Интересно. – Злодейка наклонила голову точно птица, услышавшая потрясающую новость от червяка. – Он был, конечно, пьян. Он почти всегда навеселе, и потому такой забавный.

– В цивилизованных странах не принято смеяться над алкоголиками.

Это было не совсем так: говорят, в мюзик-холлах часто отпускают шутки насчет пьяниц, но я никогда не была в мюзик-холле и потому могла себе позволить позицию превосходства.

Татьяна рассмеялась мне в лицо:

– Россия – не цивилизованная страна. И слава богу! Крестьянам все равно больше не над чем посмеяться, кроме пьяниц. А как насчет ирландцев? – Тут она взглянула на Брэма Стокера. – Как у них обстоят дела с простонародьем и пьянством?

– Слухи о нашем национальном алкоголизме сильно преувеличены, мадам, – с достоинством ответил мистер Стокер, и прежде бывший в моих глазах эталоном трезвости. – С вашего позволения, я уступаю эту честь русским.

– Принимаю, – кивнула бывшая танцовщица и, высунувшись из сводчатого окна балкона, выкрикнула в пространство серию гортанных звуков.

Через мгновение человек в рубахе с широкими рукавами подбросил в нашу сторону бутылку. Полковник Моран быстро шагнул вперед, чтобы поймать сосуд, но наш спутник-цыган опередил его и поднял руку с трофеем высоко над головой, как бы отказываясь отдать по назначению.

Со времени своего неудачного побега Шерлок Холмс так мало проявлял себя, что я, как и все остальные, была немало удивлена его стремительным броском и безошибочной хваткой.

Он улыбнулся немой улыбкой, покачал сосуд возле своего предположительно глухого уха и пожал плечами, обозначая, что не слышит, как внутри плещется жидкость. После этого он с поклоном передал бутыль полковнику. Его маленькое представление, полагаю, не осталось незамеченным.

– Не грех и выпить, – пробормотал полковник Моран, постукивая горлышком бутылки о камни, одновременно ловко поворачивая ее. Восковая печать крошилась и осыпалась, а мы с «цыганом» Холмсом пристально следили за действиями охотника. Наконец-то мы воочию наблюдали происхождение следов, приведших нас из Парижа в эту заброшенную трансильванскую дыру, где мы, надо полагать, закончим свою жизнь, вынужденные до последнего вздоха наблюдать крайность человеческого падения. Тем не менее я была благодарна провидению, что встречу свой смертный час, раскрыв хотя бы эту загадку.