Чтение онлайн

Сомневаюсь, что наездники из высших слоев общества на Роттен-Роу позволили бы себе опуститься до подобного восклицания, но я закрыл глаза на язвительный юмор сыщика и продолжал слушать. Ночь выдалась тихой, но не столько в противоречие повествованию Холмса, сколько из своего рода уважения к его рассказу. Даже зная, чем закончится история, я следил за ее развитием с большим волнением.

– Мужчина, который подошел к паре, вскоре перебежал улицу, чтобы не вмешиваться в конфликт. В результате он почти налетел на меня. Я как раз прикуривал трубку, но пришлось убрать ее в карман, когда он столь стремительно появился. Позже выяснилось, что это Израэль Шварц, и он в свою очередь описал полицейскому меня: по его словам, я почти шесть футов ростом, лет тридцати пяти, у меня светло-русые волосы, усы и бледная кожа. Он указал, что на мне были старая черная фетровая шляпа с широкими полями и черное пальто.

– Это правда, Холмс?

Он рассмеялся:

– Израэль Шварц оказался отличным, обладающим точностью наблюдателем. Мне действительно тридцать пять лет. Я выше, чем он указал, но, разумеется, я заметно исказил свой рост, сгорбившись, – у меня свой способ маскировки. Я нарядился в вещи из своих запасов, добавив к образу усы и более светлые волосы. Широкополая шляпа помогла скрыть лицо, которое, как вы заметили, Шварц не смог описать.

Как бы то ни было, человек, бросивший женщину на землю, ошарашил нас обоих, крикнув: «Липски!» в нашу сторону. Нужно знать историю Уайтчепела, чтобы понимать, какое негодование вызвал приток эмигрировавших сюда евреев, которые бежали от жестоких погромов, что в последние годы наблюдаются в России. Необычным словом «погром» называют древнюю склонность человечества к гонениям, убийствам и истреблению определенного рода людей под довольно нелепым предлогом. Несколько лет назад еврея по имени Израэль Липски признали виновным в убийстве христианки Мириам Энджел. Возможно ли найти для жертвы более говорящее имя – ангел, – которое столь явно взвывало бы к мести? Естественно, это событие раздуло пламя религиозной и расовой ненависти, так что любого еврея на улицах Уайтчепела могут обзывать именем помешанного душегуба Липски.

Я понимающе кивнул, и мой друг снова заговорил:

– По словам Израэля Шварца, он был уверен, что человек через дорогу окрестил его «Липски», чтобы предупредить своего сообщника, то есть меня, что мы на улице не одни. Полагаю, тот факт, что Шварца зовут так же, как и того злодея, только усилил страхи свидетеля.

Внезапное столкновение со Шварцем заставило меня понять эпитет буквально. Я сразу задался вопросом: не сбежал ли Липски из-под ареста? Ведь он был бы идеальным кандидатом на роль Джека-потрошителя. Такое предположение не лишено оснований. Итак, когда Шварц бросился наутек, я пустился вдогонку.

Я ухватился за единственный вывод из рассказа, за шокирующий факт, недавно открывшийся мне:

– Вы сбежали с Бернер-стрит.

Тяжелые веки Холмса сомкнулись при моих словах, будто благодаря этому случившееся в ту ночь переставало быть явным.

– Я отсутствовал там недолго. Но все же достаточно. Шварц успел добраться до арки вокзала, прежде чем понял, что я больше не следую за ним.

Тем временем, пока меня не было на месте, женщина по имени Фэнни Мортимер оказалась возле своего дома номер сорок шесть по Бернер-стрит, через две двери от места преступления, и сообщила, что в течение этого времени никто не входил в Датфилдс-Ярд.

– Это невозможно, Холмс!

– Все дело Потрошителя кажется немыслимым. И если вы считаете маловероятным, что Липски мог выбраться на свободу и появиться здесь в ночь двадцать девятого сентября, я расскажу вам в подробностях о другом осужденном, Джеймсе Келли, беглом безумце, который тоже является подозреваемым и всего две недели назад предстал главным обвиняемым в новой серии кошмарных убийств проституток во Франции. Я поведаю вам эту историю в другой раз, более подходящий. Сейчас меня беспокоит лишь то, что случилось на Бернер-стрит в ночь убийства Долговязой Лиз Страйд.

Я согласно кивнул, и детектив продолжил:

– Итак, Бернер-стрит, еще без пятнадцати минут час. Я возвращаюсь, оставив погоню за Израэлем Шварцем в расчете, что наблюдение за активной жизнью Бернер-стрит принесет больше результатов. К тому же я волновался за ту женщину.

В этот самый момент портовый рабочий Джеймс Браун направлялся с поздним ужином домой. Он подметил на углу Фэрклоу-стрит и Бернер-стрит мужчину с женщиной, которые стояли около школы-интерната. Она повернулась лицом к своему спутнику и спиной к стене, а он, будучи ростом в пять футов семь дюймов, возвышался над ней. По имеющимся данным, он обладал плотным сложением и был облачен в длинное темное пальто. Браун слышал, что женщина сказала: «Нет, не сегодня. В другой раз». Позже, в морге, свидетель узнал в Страйд ту женщину с улицы.

Я нахмурился:

– До этого она уже была с человеком, рост которого предположительно составлял пять футов семь дюймов.

– Да.

– Разве возможно, что Элизабет Страйд повалили на землю у ворот в Датфилдс-Ярд, а через минуту уже прижимают к стене за углом, на Фэрклоу-стрит?

– Это вы мне скажите, Уотсон. Насколько быстро проворачивают уличные сделки в Уайтчепеле?

– Разговор может занять несколько минут или даже секунд. Что же случилось после?

– Это загадка, Уотсон. Спустя пятнадцать минут Браун, находясь дома на Фэрклоу-стрит, услышал крики «полиция!» и «убивают!». Это совпадает с показаниями других свидетелей. В час ночи Луис Дымшитц…

– Еще один еврей, Холмс.

– Вот поэтому на них и падает подозрение; вдобавок сюда примешивается и наше извечное недоверие к инородцам. Однако вспомните: прямо напротив находится здание Международного общества обучения рабочих. Дымшитц, русский еврей и уличный продавец ювелирных изделий, также является управляющим этого клуба. Он въехал в Датфилдс-Ярд на повозке, запряженной пони. Трудолюбивая лошадка шарахнулась и заартачилась. Дымшитц заметил груду тряпок на земле. Он стал прощупывать дорогу хлыстом, затем наклонился и зажег спичку. Разумеется, это была Лиз Страйд.

Торговец вошел в рабочий клуб, взбежал по лестнице и бросился искать свою жену: все ли с ней в порядке? И не она ли та пьяная или мертвая женщина, что лежит во дворе? Очевидно, он был слишком напуган, чтобы осмотреть тело, а может быть, почувствовал притаившуюся опасность. Позже он высказал полиции страшное предположение, что Потрошитель прятался в темноте всего в нескольких шагах от него и что преступник скрылся, пока сам Дымшитц был в клубе.

И, боюсь, он не ошибался, Уотсон. Именно так я и поступил, – завершил свой рассказ сыщик.

Я стоял с открытым ртом и не мог выдавить ни слова. Неужели эта экспедиция и подробное изложение событий являлись на самом деле извращенной исповедью, адресованной мне не как другу или врачу, а как преданному биографу?

Неужели Шерлок Холмс только что признался мне, что он и есть Джек-потрошитель?

Париж неизменно предлагает множество развлечений, стоящих внимания пытливого туриста. Хотя на дворе был всего лишь июнь, тысяча восемьсот восемьдесят девятый год уже отпраздновал открытие Эйфелевой башни – перевернутой чертежной кнопки из ажурного железа, – и Всемирной выставки.

Однако достопримечательности, которые представляют интерес для иностранной журналистки, жаждущей достаточно сенсационных материалов, чтобы телеграфировать в Америку, встречаются реже. Я уже исследовала недра парижского морга, несколько подвалов, одну или две сети катакомб, видела результат насильственной смерти и свела знакомство с неистовством толпы, из-за которого некогда кровь аристократов окрасила мостовые Парижа в рубиново-алый цвет.