Чтение онлайн

Затем она повернула край бумаги влево, потом вправо:

– Где мы нарисуем последнюю вертикальную черту? Здесь нет южных точек, чтобы скорректировать ось. Если я проведу ее прямо вниз, она пересечет диагональные линии вне центра и создаст между ними пустой треугольник. – Она нахмурилась, недовольная фигурой, которая выходила по ее расчетам. – Однако если… отклонить вертикаль направо, вдоль лежащих под углом траекторий Брик-Лейн и Осборн-Плейс… если изогнуть ее наподобие рукописных букв, идущий вниз штрих пересекает две диагонали в точке их соединения… и теперь у меня получилась изолированная переулками секция над Уайтчепел-Хай-стрит, которая создает верхнюю часть буквы «Р». Ханбери-стрит на востоке изгибается к Грейт-Гарден-стрит и ограничивается нижней частью Олд-Монтегю-стрит, встречая там Брик-Лейн и замыкая полукруг.

Мы с Квентином Стенхоупом уставились на конструкцию из чернильных линий и тихо советовались друг с другом. Он не видел аналогичного символа, нарисованного на карте Парижа, который помнила я, но сходство было жутким.

Ирен дотянулась до папки и достала другую карту. Еще один город, Париж, с «Хи-Ро», нарисованным поверх схемы улиц рукой Нелл.

– Боже! – Квентин наклонился над картой со смесью отвращения и восторга, будто на столе и впрямь лежало мертвое тело. – Знаки так похожи, что у меня даже мурашки по спине пробежали. Каким же ничтожеством надо быть, чтобы совершать столь жестокие убийства по строгим правилам геометрии?

– Геометрия тут ни при чем, – сказала Ирен приглушенным голосом, – как часто случается в жизни. Вопрос в том, кто станет убивать, пользуясь символом Бога?

Мне пришел в голову только один ответ, но я не решалась произнести его вслух, опасаясь выставить себя дурочкой, хотя Нелл на моем месте ни секунды не колебалась бы, назвав имя убийцы.

Дьявол.

Какой мучительный выбор!

Что я предпочла бы: руку Джеймса Келли со складным ножом у меня возле горла или же роль узницы таинственной дамы-шпиона, которая называет себя Татьяной? На мою долю выпало и то и другое.

Я не стала просить Годфри разрешить мои сомнения.

Узнав, что нас похитила Татьяна, он совсем помрачнел. Хотя я многократно возблагодарила Господа, что всю эту кашу заварил не безумец Келли, вынуждена признать, что шпионки по кличке Соболь я боялась не меньше. Годфри же явно считал русскую самым страшным врагом, но ведь он не прошел весь тот путь, что пришлось проделать нам с Ирен в Париже.

Мы все еще обсуждали опасность ситуации, в которой оказались, когда раздался стук в дверь.

Прервав беседу, мы с тревогой уставились друг на друга. Татьяна, конечно же, не стала бы стучать, вздумай она вернуться, ведь раньше она гуляла здесь как некоронованная Королева мая [61] (хотя сейчас было начало июня).

Годфри, конечно, взял инициативу в свои руки и поднялся, чтобы ответить на стук. Я на мгновение забеспокоилась, что кто-то станет свидетелем нашего уединения и сделает неприятные предположения о присутствии джентльмена в моей комнате. Однако, подумав, я решила, что для заключенных вполне естественно сговариваться между собой и только безумный ум сможет неверно истолковать наше тесное общение.

Хотя Татьяна как раз была явно сумасшедшей.

Пока я дискутировала сама с собой, Годфри вернулся в сопровождении миниатюрной брюнетки, одетой в простое темное платье с форменным белым воротничком личной прислуги. Прекрасная темная фея сделала реверанс и заговорила по-английски с французским акцентом:

– Мадам Татьяна говорит, что вам необходимо переодеться к ужину, как и месье. Это для вас. Ужин в восемь.

То, что я приняла за стопку постельного белья, по-видимому, являлось платьем. Или вроде того. Не было никакого смысла отвергать дар в присутствии посланника, так что я кивнула на длинную скамейку подножия кровати:

– Спасибо…

– Миньон, – представилась брюнетка, склонившись в еще одном реверансе, после чего направилась к выходу.

– И долго ли, – спросил Годфри, резко остановив ее, словно направил на нее пистолет, – вы уже с мадам?

– Я с мадам?..

– Давно ли вы ей служите?

– Deux ans. Два года. – Она подняла пару пальцев, чтобы мы не сомневались.

– В Лондоне тоже, да? – уточнила я.

– Oui [62] . Еще с Будапешта.

С этими словами она вновь сделала реверанс – по-видимому, мадам Татьяна требовала соблюдения этикета, – и вышла.

– Отличная работа, Нелл! – Годфри впервые улыбнулся с момента встречи с ненавистной русской. – Итак, наша хозяйка бывала в Лондоне и раньше, а наличие французской горничной говорит о том, что она и Париж почтила своим присутствием.

– Что французская горничная делает в заброшенном замке?

– По-видимому, то же самое, что в Лондоне и Париже. Что она тебе принесла?

– Ох, даже смотреть не буду. Я не собираюсь в угоду Татьяне участвовать в маскараде.

Годфри прошел через комнату, чтобы осмотреть платье:

– Думаю, выступление в качестве послушных пленников может нам пригодиться. Должен сказать, на мой вкус это больше похоже на портьеры, чем на одежду.

– Отвратительный рисунок. Напоминает сказку братьев Гримм о девушке, которая провалилась в яму с пауками, змеями и другими ползучими тварями.

– Да, я вижу. Узор из стрекоз, камышей и множества павлинов, расшитых синими, изумрудно-зелеными и золотыми нитями. Дорогая работа, я уверен.

– Похожа на те примитивно-вульгарные одеяния, которые носит сама мерзавка, и этого более чем достаточно, чтобы избегать подобных нарядов пуще власяницы.

– А вот и нет, Нелл. Татьяна даже здесь хочет претендовать на элегантность. Мы больше узнаем о ней, если будем потакать ее желаниям, чем если бросим ей вызов.

– И ты наденешь вечерний костюм, как она потребовала?

Адвокат пожал плечами:

– Почему нет? Меня взяли в плен вместе со всем багажом. Хотя сдается мне, что женщина, которая привозит в полуразрушенный замок в глуши французскую горничную, лишь демонстрирует собственную уязвимость.

– У нее, безусловно, слишком много времени и денег, – проворчала я, поднимая тяжелую мантию. С тем же успехом я могла бы управляться с жесткими надкрыльями огромного экзотического жука. Меня пробрала дрожь от холодного металлического прикосновения сверкающей ткани.