Красный жук
Шрифт:
«Если сегодня не выпью, застрелюсь!» – зловещая мысль немного подняла настроение.
Полковник ответил только после шестого гудка.
– Слушаю! – едва слышное, хриплое дыхание.
– Иван Сергеевич! Это – Кармазин. По ночное ЧП доложу отдельно. Тут у нас другая оказия. Дамочка, что от Вас прибыла, требует отдать ей всю партию «Красного Жука». Вы готовы подтвердить это распоряжение?
– Отдай ей все, что она просит… – судя по тону полковник готов был разрыдаться. – Про пальбу вашу я все знаю. Разбираться будем в Москве. Отбой.
– Черт вас всех разберет! – офицер подошел к сейфу, открыл замок, бережно извлек поднос с ампулами.
– Вот и славно! – девушка преспокойно сунул поднос в черный пакет, послала мужчине воздушный поцелуй. – Ты проделал хорошую работу, Антон! Я обязательно обо всем доложу в Москве.
– Доложите лучше семьям погибших, за что умирали их родственники! – резко ответил майор, и сморщился. В черепе взорвалась пульсирующая молния. «Обязательно напьюсь!» – с мрачной решимостью подумал он.
– До скорого свидания! – женщина повернулась, звонко стучали каблучки по ступеням. Кармазин тупо смотрел на распахнутое жерло сейфа. На душе было так скверно, что придется влить в себя не меньше литра. Лестница гудела от шагов – из коридора пахнуло фармацевтическими ароматами. В лабораторию вошли люди в голубых халатах, он сгрудились возле бездыханного тела прапорщика. К Кармазину подошла немолодая женщина, из-под шапочки выбивалась седая прядь. Она по-хозяйски ощупала рану на его голове.
– Внимательно следите за моими пальцем! – перед лицом человека возник длинный палец, со следами облупившегося лака на ногте. Он плавно двигался в разные стороны.
– У вас очень красивый палец, уважаемая доктор, но займитесь лучше ранеными! – он вежливо отстранил оторопевшую врачиху, и вышел в коридор.
– У вас налицо сотрясение мозга! – прокричала женщина ему вслед. – Мы хотим помочь…
– Бог наградит вас за доброту! – устало кивнул Антон. Все также смертельно хотелось пить.
Подошел сержант, протянул открытую банку пива.
– Выпей, старшой!
Кармазин жадно осушил банку до дна, опустился на пол, закурил сигарету. Мыслей не было. Пустота, тоска и смертельная усталость. Он снял блокировку телефона, и набрал короткий номер. Ермаков ответил через минуту беспрерывных гудков.
– Слушаю…
– Здорово, Ермак! Разбудил?
– Антон! Мать твою! Наконец-то объявился! – голос однополчанина дрожал от радости.
– Как рука, дружище?
– Заживает. Все отлично. Встретимся, расскажу, не поверишь!
– Поверю… – тихо прошептал мужчина. Он потер ссадину на голове. – Скоро буду в Москве, увидимся.
– Обязательно. А что с Менделем?! – голос товарища предательски дрогнул.
– На его счет не тревожься. В бегах нынче твой босс, избушка его опечатана, одноглазый охранник ждет допроса. Сказка со счастливым концом! – он глубоко вздохнул.
Было слышно, как Валерка самодовольно хмыкнул. Кармазин задумчиво посмотрел в окно. Потоки солнца безудержно лились сквозь пыльное стекло. До чего славная весна на Кубани!
– Что планируешь дальше делать?
– Я – водитель. Как говорят дальнобойщики, на трассе родился, здесь же и помру… Думаю, трехпалого за баранку посадят?
– У меня возникла дурная идея, Ермак! А что если нам в Ставропольский ОМОН податься? – он иронично усмехнулся, ожидая того же от собеседника, но Валера воспринял предложение друга всерьез.
– Легко. Меня в столице ничего не держит. Ни семьи, не детей, без разницы, где баранку крутить.
– Ты – молодец, Ермак! На днях увидимся. До связи! – он нажал на сброс номера, и медленно зашагал вниз по лестнице. В широкие окна текли потоки яркого света. Солнечные пятна лежали на серых стенах, как расплавленные золотые слитки. Впервые за минувшие сутки на душе у человека стало легко и покойно. Желание напиться исчезло само по себе. Он вышел на улицу через черный ход, здесь раскинулся пустырь, заросший высокой травой. Начало весны, трава зеленая, яркая, как на картинах импрессионистов. Еще не наступило засушливое лето, когда немилосердное солнце сожжет ее без остатка. Он обогнул помойку, возле массивных покрытых ржой баков лежали черные полиэтиленовые мешки. Один разорвался, наружу высыпались грязные колбы, пробирки, лежалая ветошь, шприцы со следами бесцветной жидкости. Из кустов за странным человеком внимательно следила пара глаз. Бродячий пес, хозяин местной помойки. Долгая жизнь научила его относиться к людям настороженно. Люди бессмысленно жестоки, мстительны и коварны. Однако этот персонаж не вызывал у собаки опасения. Он внимательно следил за тем, как человек рухнул на спину, мягкая трава приняла его в свои объятия. Поджав облезлый хвост пес, пес подбежал к мужчине, и доверчиво потерся лбом о руку, однако готовый в любой момент дать стрекача. Человек почесал собаку за ухом.
– Здорово, приятель! Глаза у тебя грустные… Тоже небось хреново?
Пес перевернулся на спину, подставив живот. В грязной шерсти забились репейники и прочий мусор.
– Не скучай, дружище! Я только покемарю малость, и пойдем с тобой окрестности осматривать.
Мужчина глубоко вздохнул, и тотчас заснул. Пес улегся рядом. Карие глаза настороженно осматривали окрестности. Он не чуял опасности для своего нового хозяина, а потому расслабился, опустил голову на массивные лапы, и задремал.
Полицейский УАЗ мчался по пустынным улицам города. Воскресенье, ранее утро, люди просыпаются поздно. На перекрестке загорелся красный сигнал светофора, машина с визгом затормозила. Поймав удивленный взгляд шефа, водитель хладнокровно пояснил.
– Красный свет – дороги нет!
– Молодец! – буркнул следователь. Он кинул невнимательный взгляд в обзорное зеркало, и увидел московскую гостью. Женщина направлялась к припаркованному возле площади такси. В руке она сжимала большой пакет. – Вот тебе раз! – он выскочил из машины, и направился к ней, чувствуя противную слабость в ногах, и жжение в груди. Такими симптомами коварное сердце еще не одаривало своего хозяина. Не бухнуться бы в обморок прямо на глазах у подозреваемой! Подозреваемой в чем?! В высоком уровне злосчастного тропонина? У тебя самого гражданин Ершов нынче этот самый тропонин наверняка не в ажуре…
«Заработался ты, Петро Гаврилович!» – словно услышал он голос Михаила Семеновича.
– Петр Гаврилович, вы куда? – распахнул дверцу водитель. – Мы уже почти приехали!
Женщина приветливо, как старому знакомцу, помахала мужчине рукой.
– Ранняя пташка лучшие зерна клюет! – она взялась за ручку автомобиля, но мужчина ее опередил. Их пальцы соприкоснулись, девушка удивленно вскинула густые ресницы. – Вы за мной ухаживаете, господин инспектор? Необычный способ!
– Староват я для таких забав. Думаю, нам следует проехать в управление! – он попытался придать словам жесткость, но мешала эта раздражающая слабость.
– Увы, не располагаю временем! – она отдернула руку от его кисти, и внимательно, словно редкое насекомое изучала человека. Хлопнула дверь, к таксомотору спешил шофер. Ершов ощутил поддержку, и повторил уже громче.
– Тем не менее, я настаиваю!
Из окошка такси высунулась взлохмаченная голова водителя.
– Мы едем или нет?!
– Едем, едем… – успокоила его женщина. – Встретила старого знакомого. Я доплачу.
Голова скрылась, из салона потекла тихая музыка. Русский шансон – классика для уважающего себя таксиста.